— Ну конечно, — проговорил Валик, обуваясь. — Я и не ждал, что ты отъебешься.

Он выпрямился, Макар щелкнул замком и уставился выжидающе, наклонив голову.

— Что? — спросил Валик.

Макар молчал, и тогда Валик, вздохнув, обнял его за шею и быстро чмокнул в губы. То есть хотел быстро, но получилось так, что сосались они еще долго, пока в кармане Валика вновь не завибрировал телефон.

— Да, мам, — он выскользнул за дверь и двинулся к лифту, — выхожу, выхожу.

Валик выслушал мамины возмущения по поводу Вари, которая что-то опять учудила, стащив у папы маркер, вышел из подъезда и завершил звонок. Отошел он на десяток метров, потом его догнал голос Макара:

— Умник, стой! Кому говорю!

Макар, в кроссах без носков, не застегнутых джинсах и в одной толстовке, подбежал к нему, скользя подошвами по снегу, и сунул в руки нечто в черной продолговатой коробке.

— Забыл отдать, — шумно дыша, сказал он.

Валик опустил глаза на коробку:

— Это что?

— Подарок твой. На энгэ. Лучше поздно, чем никогда. Все, пиздуй теперь.

— Ну, эм…

— Не за что. Дома откроешь. Тебе понравится. Пиздуй-пиздуй.

Валик поглядел на его лыбу до ушей, произнес растерянное «спасибо» и зашагал к выходу из двора.

Дома оказалось, что Варя, помимо охудожествления себя, нарисовала на лбу спящего папы кривой, но трогательный в своей детской непосредственности цветочек.

— А нам ехать сейчас к теть Тане на именины, — всплеснула руками мама, успевшая накраситься, пока отчитывала Варю. Варя, сидя в своей комнате, хлюпала оттуда носом.

— Все равно в шапке, не видно, — сказал Валик, сдерживая смех при виде растертого до красноты папиного лба с побледневшим до серости, но так и не отмытым до конца рисунком.

— За стол — тоже в шапке? — заметил тот обреченно.

— У меня вроде оставалось немного изопропилового спирта, — осенило Валика, и он пошел шерстить свои шкафчики.

Но спирта не оказалось, на что папа весело хрюкнул, потирая лоб:

— Пропили, да, батенька?

— Вообще-то его нельзя пить, — проворчал Валик, а в голове вдруг пронеслось ехидное ебанатское: «Бу-бу-бу».

В итоге мама, еще раз сказав Варе, что она наказана и сладкого ей не дадут еще и завтра, замазала папу тональником, и они уехали. Как только Валик закрыл дверь, Варя, надутая, вышла из комнаты.

— Покажи, что там, — сказал Валик. — Что это такое?

— Селдечко, — ответила она не без гордости.

— Ты сама рисовала? — Валик быстро сравнил в уме кривой цветочек и ровное, выебистое даже, сердце и понял, что сама она такой прорыв в области живописи не осилила бы.

— Сама.

— Варя.

Варя надулась еще сильнее и засопела:

— Сама.

— Макар помогал? Не бойся, я его ругать не буду, — пообещал Валик. — Ладно, вот руку вы изрисовали, а папу ты зачем нам испортила? Ему ж на праздник ехать.

— Я думала, ему понлавится, — вздохнула Варя.

Взяв с нее слово больше так не делать, Валик, несмотря на запрет, отрезал ей кусок орехового рулета и включил «Свинку Пеппу». В своей комнате он сел за стол, некоторое время смотрел на матовый черный картон без единого намека на то, что может скрываться внутри, потом осторожно открыл, глядя на продолговатый носик чего-то не менее продолговатого. Однако то, что по форме было похоже на большую, очень большую анальную пробку или дирижабль, по факту оказалось лавовой лампой. Включив ее, Валик залип на перетекающих внутри пузырьках.

— Вау! — сказала Варя, оказавшись рядом, как всегда, бесшумно.

Они залипали еще вместе, прежде чем Валик выключил лампу и отправил Варю обратно.

«Спасибо за дирижабль. Прикольный. Только я тебе ничего не подарил», — написал он Макару, который ответил почти сразу: «Ты сделал подарок своими руками».

За этим следовало пояснение — смайлики в виде указывающего на сложенные кольцом пальцы и сообщение: «Не за что, умник, и тебе спасибо за твои нежные руки. Каким кремом ты пользуешься? Посоветуй мне тоже, а то скоро мозоли натру. Ты ж уматываешь опять».

«Купи вазелин».

«Это типа предложение?»

«Это типа иди на хер) Мне собираться надо, пока».

Макар наслал ему на прощанье целую отару разноцветных сердечек, будто восторженная семиклассница. Валик, скрепя сердце, тыкнул в ответ одно, но большое, сам с себя охренел и быстро удалил сообщение.

«Это типа посмотрел и хватит?))» — отреагировал Макар.

«Ага. Чтоб не привыкал».

Валик отложил телефон, включил лампу и принялся убирать со стола книги. Сегодня еще нужно было сходить на общий сбор вечером, а послезавтра — выезд. И Валик пока не знал, как вести себя во время отъезда, если уезжать не хочется.