— Валечка, от твоего «вообще-то» у меня хуй увеличивается. Как представлю, как ты глаза закатываешь, м-м…

Сообщение отправилось, но висело непрочитанным около получаса, и это было немного странно, ведь Макар отвечал всегда сразу, будто ждал, что он напишет.

— Ты пожрать взял? — прервал мыслительный процесс Валика Калмык. — У меня дошики, сыр «Ташлянский» и какая-то херня в пакете, типа бутеры, из ларька вокзального.

— Там, в сумке посмотри, мама что-то засовывала, — сказал Валик рассеянно, продолжая смотреть на погаснувший экран.

— Ого! Тут на весь вагон хватит, пирожки, курица, колбаса, нормальные бутеры! — обрадовался Калмык.

— С ветчиной, — повернулся к нему Валик. — А зачем тебе сыр «Ташлянский»?

— В дошики же, — уже с набитым ртом пояснил Калмык. — Еще мазик туда, кетчуп, сосиски можно.

Калмык еще рассказал, как варить пельмени в электрическом чайнике, хотя никто и не спрашивал, и Валик кивал все так же рассеянно.

— У тебя была девушка когда-нибудь?

— Ну да. Три точно. Насчет четвертой — хэзэ, мы тогда пьяные были.

— Я про постоянную девушку, — уточнил Валик, и Калмык, перестав жевать, сдвинул брови:

— А! Ну да. Айгуль. Мы с ней два месяца встречались.

— Тебя не парило, если она не пишет долго?

— Не-а. — Калмык сощурился. — Это про Ма… — Валик шикнул, косясь на появившегося у соседней полки попутчика. — Про Ма-арину свою? Да мало ли, какие у нее дела. В сортире, может, или набухалась и блюет. Ты, как по мне, загоняешься.

Рассудив, что Калмык прав во всем, Валик сунул телефон под подушку, потом снова вытащил, сходил к проводнице за бельем, выставил Калмыка в его вагон, переоделся и лег спать, прокручивая в голове формулы пополам со сценами в квартире Макара.

В три ночи Макар обнаружил, что уснул за столом мордой в конспектах. До подъема оставалось четыре часа, а сна у него уже не было ни в одном глазу, даже в том, где шило. К Лёхе в этот раз не поехал — тот ещё не остыл после обиды за инглиш. Потрещав с умником, Макар снова засел за подготовку — хотелось соответствовать и понтануться нормальной сессией перед родителями и, конечно, перед Валей. Макар довольно быстро смирился, что тот снова свалил, не прошло и недели, — Макара очень радовало, что Валечка живет наукой и не трется по мутным хатам. Потому что сам он столько по ним терся, что представлять там Валю ему бы не хотелось. Туса у этой его Машки с подпаленной елкой была самая приличная из всех. А уж энгэ у самого Макара — так вообще батюшка на воскресной службе бы им позавидовал. Ну, не считая того, за что необходимо было исповедоваться. Хотя и там бы тоже позавидовал, улыбнулся Макар.

Постоял на балконе в темноте, залез в холодильник, не зная, куда еще себя деть, глянул в ватсап — Вали в сети не было. Макар решил, что, пока умник будет писать эту свою олимпиаду, отвлекать его лишний раз не стоит, а то приедет с повышенным уровнем вредности, хрен выцепишь. Пусть лучше думает о разных колбах и количестве вещества у себя в голове, а не в трусах. Да и спит он уже стопудово, дитя жаворонков. В итоге Макар и сам поперся досыпать — за последний экзамен грядущим утром предки ему обещали большой куш, карты, деньги… Оставалось только терпеливо дождаться, когда вернется из Казани второй ствол.

— Все, мать, нет у тебя больше сына! — заявил Макар, впорхнув в ее салон по пути из универа и лыбясь так, что казалось, щеки вот-вот треснут.

— Ты чего несешь-то, Макась? — она улыбнулась, привычно раскладывая по местам свою парикмахерскую фигню, словно и не уезжала.

Не успели родаки вернуться, а уже оба на работу побежали. Отец-то, понятно, чтобы не страдать дома от нихуянеделания, а мамка свой салон и правда любила. Пока Макар был мелкий, она долго сидела дома в декрете, потом у отца в фирме ассистировала, но им вместе работалось не очень — буханка в те времена у папки от водки сильно барахлила, и морально доставалось всем. У Макара от его перепадов тоже крышу рвало пару раз, особенно в тот день, когда отца на скорой увозили с предынфарктом. Мать несколько дней чуть ли не ночевала в больнице, а Макар… В общем, дома он не появлялся целую неделю, а под конец и самого его едва в больницу не положили: интоксикация, сломанный нос, отбитые костяшки и синяки по мелочи, а еще пара очень недовольных родителей пары очень обиженных телок. С тех пор они с отцом негласно пасли друг друга, хотя Макара иногда и подбешивал его шутливый тон, будто отец состоял в союзе юмористов. А за серьезный базар в семье всегда мамка отвечала.

Макар протянул ей зачетку. Технологии продаж у него сильно проседали весь семестр, и все же оценку он с трудом, но натянул. Преподша была вредная, с противно звенящим голосом и пучком, похожим на пончик или что еще похуже — мамка такие называла бубликами, Макар же мог придумать еще пару называний. Он решил брать бублики измором — пришел раньше всех, завалился самый первый, в сияющей улыбке и наглаженной мамой рубашке, твердой рукой положил зачетку и подмигнул преподше, попросив ее выбрать для него билет. Пусть думает, что он все знает на отлично, хотя он и половины не знал на удовлетворительно. Но все же его получил.

— Ну ты даешь! Кто ты и что сделал с моим сыном? — Кажется, в союзе юмористов снова открыли набор.

— Пока вас не было, меня тут типа апгрейднули. Макар версия два-ноль, короче.

— Ага… хорошо… — рассеянно кивнула она. — Что бы это ни значило. Отцу позвони, а то он ключи от твоей новой машины с собой второй день носит.

— Ок! Только сегодня буду поздно, мы с пацанами у Игоря собираемся зависнуть. Типа отпразднуем сессию, все дела. Ключи завтра подарите. — Макар поцеловал мать в щеку и уже на пороге крикнул: — Я даже пить не буду! То есть обещаю не нажираться!