– Зачем? Зачем панычи соль забрали? – не давая набравшему полную грудь уряднику разразится воплем, требовательно спросил господин Меркулов.

– Та хиба ж я знаю! – непримиримо фыркнула Катерина. – Може, того… хочут пуд соли разом зъисты. А може, от навий отбиваться.

– Вы видели навь? – быстро спросил отец.

– Та не слухайте вы ее, ваш-высокобродь! – вмешался урядник. – Сама десь усе припрятала, щоб на ярмонке продать, а туда же – навь!

– Одно другого не исключает. – пробормотал отец.

– Видела, ваше-высокородь, как Бог свят, видела, от как вас сейчас вижу! – кухарка размашисто перекрестилась. – Така страшна, у-у-у! Клыки – во! Когти – во! В колбасу як вцепится, да як давай заглатывать – ну думаю, пропала я! Сперва на кухне усе пожреть, а потом и до мэнэ доберется! И пожерла ж, бачите! – она махнула дебелой рукой на пустые полки, и кинула на урядника торжествующий взгляд.

– Мертвячка? Крупу? От же ж брехуха! – смачно сплюнул тот.

– Панычи. – терпеливо напомнил отец. – Панычи что?

– А паныча ведьма уволокла. – равнодушно обронила стряпуха. – Подскочила уся така: волосья – ууух! – она изобразила вставшие дыбом волосы. – Подол – вжжжжих! – тряхнула подолом. – Мертвячку аж покорчило всю - и ну тикать! А ведьма на воздуся взвилась, паныча Митрия подмышку, мешок соли под другую… та и крупу ж… и муку… – взгляд стряпухи стал задумчивым – видно, вспоминала, что бы еще из несъедобного для мертвецов навьючить на ведьму. – В скатерть завернулася, и як полетить! Так во тьму и канули. А потим и паныч Ингвар из дому выскочил, мов встрепанный…

– Теж полетел?

– Телегу свою пыхтючую раскочегарил и за ними! А я ему вслед кричу: «Кастрюли! Хоч кастрюли мои отнимить у нечисти поганой!» А вороны по всему небу крыльями – шшшурх-шшшурх! – размахивая руками для большей выразительности, стряпуха заметалась по кухне. – И волки – уууууу! – от ее пронзительного воя захолодело в душе и засвербело в ушах.

– А чортив? Чортив не було?

– Може и булы… – с сожалением покачала головой старуха. –Алеж сама не бачила, а врать… - она благостно сложила руки на животе и поджала губы.
– …не приучена!

– Авжеж, тебя учить – только портить! Природный талант! – покрутил головой Гнат Гнатыч.

– Если отбросить волков, ведьм и прочий фольклорный элемент… - отец обернулся к Свенельд Карловичу, не обращая внимание на странное выражение, мелькнувшее на лице урядника. – То Митя уехал за мертвячкой… и впрямь решил доказать, глупый мальчишка… а Ингвар последовал за ним. Наверное, остановить хотел.

Герр Лемке только молча всплеснул руками.

– Не стоит переоценивать моего младшего брата – скорее, поучаствовать! – фыркнул Свенельд.

– Шалуны, такие шалуны! – по-немецки забормотал герр Лемке. – Взять ценную вещь, чтоб гоняться за мертвяками – пфуй, не ожидал от Ингвара! Но мы можем взять паро-ботов, господа! – оживился он. – Мы догоним мальчишек, и тогда они узнают розгу, да, только так! – и он энергичным взмахом руки хлестнул воздух.

– Хм… Гнат Гнатыч! – отец повернулся к уряднику. – Следы в степи прочитать можете… как тогда, от трупов до нашей усадьбы?

– Так то ж не я! – расстроенно подергал вислый ус урядник. – То з паном исправником хлопец, а воны поихалы ж…

– Значит, вернутся. Позволите занять ваш кабинет, Свенельд Карлович? Напишу записку Зиновию Федоровичу.
– не дожидаясь ответа, направился прямиком в кабинет.

– А если они… если с ними что-нибудь… – сдавленно пробормотал следующий за ним по пятам немец.

– Делается все возможное. – привычно и сухо буркнул отец… и чуть не застонал в голос. Проклятая полицейская служба впиталась в плоть и кровь! Отвечает, как всегда отвечал перепуганной родне… а ведь это его родной, единственный сын уехал и пропал в ночной тьме, среди навий. Глупый, беспечный мальчишка! А он даже не может пойти по следу, потому что сам отпустил исправника… еще и про долг что-то толковал, дурак! Скифские древности в витрине звякнули в ответ на хлопок двери за спиной… и словно в ответ через распахнутое Свенельд Карловичем окно донесся радостный вопль Гнат Гнатыча:

– Едут! Ваш-высокобродь, сами едут! Надо же, як свезло-то!

«Митька вернулся!» - плеснула отчаянная мысль, отец метнулся к окну… Видно, то же самое подумал и Свенельд, потому что через подоконник они перевесились вдвоем, чтобы услышать топот множества копыт и недоумевающий возглас исправника:

– Что у вас тут стряслось, Гнат Гнатыч?

– Что ж… так тоже неплохо. – давя в душе разочарование, пробормотал отец. – Сразу сможем по следам пойти. Подымайтесь наверх, Зиновий Федорович! – покричал он из окна.