Артемис поднял глаза от своих сапог.

– Что вы имеете в виду?

– Когда Деверидж появился здесь, в библиотеке, было уже очень поздно. Слуги давно легли спать. Просто в ту ночь меня одолела бессонница, и я решил спуститься сюда за книгой. Если бы не это, мы бы с ним разминулись.

Мэделин слегка подалась вперед:

– Что именно он вам сказал, сэр?

– Дайте-ка вспомнить. – Линслейд задумчиво сдвинул брови. – Кажется, я заговорил первым. Мы обменялись обычными светскими приветствиями. Я сказал, что меня удивил его визит и что я слышал о том, что он погиб год назад во время пожара.

– И что он на это ответил? – спросил Артемис. В его голосе слышалось искреннее любопытство.

– Кажется, он сказал, что его смерть случилась весьма некстати.

– Некстати? – Мэделин мгновенно пробрал холодный пот. – Он употребил именно это слово?

– Да, я уверен. – Линслейд заерзал в кресле и виновато взглянул на Мэделин. – В общем, мы немного поболтали. Естественно, моя милая, я не стал вдаваться в подробности, касающиеся его… э… убийства.

– Естественно. – Она тихо кашлянула. – Очень любезно с вашей стороны, что вы не стали обсуждать неприятные сплетни, которые ходят в свете.

– Я всегда очень вежлив с усопшими, – заверил ее Линслейд, – и они, похоже, это ценят. По моему глубокому убеждению, то, что происходит между мужем и женой, касается только их двоих.

Артемис взглянул на Линслейда.

– А как Деверидж реагировал, когда вы с ним заговорили?

– По-моему, сначала он немного испугался, – Линслейд поднял брови, – как будто не ожидал меня увидеть. Не возьму в толк почему, ведь он сам явился ко мне в библиотеку!

– Конечно. А о чем еще вы с ним говорили?

– Я спресил, изучает ли он еще древние языки? Он сказал, что да. – Линслейд мелко затряс головой. – Потом он упомянул про «Книгу секретов» и спросил, слышал ли я последние сплетни.

– Какие? – поинтересовался Артемис, не меняя интонации.

– Говорят, что «Книга секретов» все-таки уцелела во время пожара в Италии. Деверидж узнал, что она написана не только на древнем языке, но и каким-то шифром. Это очень сложный текст, даже для больших знатоков языка. По мнению Девериджа, чтобы перевести эту книгу, нужны определенные знания.

Мэделин сжала в кулак руку, затянутую перчаткой.

– И что вы ему на это ответили? Линслейд деликатно фыркнул.

– Я сказал ему, что все слухи про «Книгу секретов» – просто досужие байки.

– Он говорил что-нибудь еще? – Мэделин услышала дрожь в собственном голосе и стиснула зубы.

– Ничего особенного. Мы еще немного поболтали, а потом он ушел. – Линслейд взглянул на Мэделин. – Он просил, чтобы я сказал вам про него, моя милая. Дескать, ему не хочется, чтобы вы про него забывали. Вот почему я послал вам письмо с сообщением о нашей встрече.

На несколько секунд Мэделин перестала дышать и окаменела – даже пальцем не могла шевельнуть. Ар-темис искоса смотрел на нее. Она чувствовала его загадочный взгляд, но была не в силах повернуть голову, чтобы с ним встретиться.

Она смотрела на Линслейда. Этот человек регулярно общался с духами. Он был явно ненормальным, но не полным безумцем. Что в его рассказе правда, а что вымысел? И как отделить одно от другого?

Она взглянула на портрет леди Линслейд в платье двенадцатилетней давности, и тут ее осенило.

– Милорд, – осторожно проговорила Мэделин, – мне любопытно узнать вот какую вещь. Когда вы встречаетесь с призраком вашей жены, во что она одета?

– Во что одета? Разумеется, в очень красивое платье. – Линслейд добродушно улыбнулся. – У леди Линслейд всегда был безупречный вкус.

Мэделин поймала взгляд Артемиса. Видимо, он понял ее идею, потому что чуть заметно наклонил голову в знак одобрения.

– Леди Линслейд и сейчас придерживается последней моды? – Мэделин затаила дыхание.

На лице Линслейда отразилось удивление, потом легкое сожаление.

– Боюсь, что нет. Она всегда является в том чудесном платье, в котором позировала для портрета. Ей очень нравились греческие и этрусские мотивы.

– Понимаю. – Мэделин осторожно выдохнула. – А мой отец? Когда вы видели его призрак, как он был одет?

Линслейд просиял.

– Точно так же, как во время нашей последней встречи, когда я заходил к нему домой. На нем был темно-синий пиджак – он всегда носил его на собрания Общества – и довольно неудачный желтый жилет. Вы должны его помнить.