Редкие деревья остались позади и перед нами открылся огромный котлован с заброшенной техникой. При ликвидации последствий от первой Чернобыльской катастрофы использовали машины и вертолеты, которые стали радиоактивно загрязненными после работ. Они настолько пропитались радиацией, что никакая дезактивация им не помогла. Поэтому их свезли и выбросили подальше от человеческого жилья, а после того, как зона начала 'расти', это кладбище превратилось в полосу препятствий. До сих пор тут иногда срабатывали старые механизмы, когда на них наползала мясорубка, которая представляла собой живой электрический накопитель. Смотреть на все это было жутковато. Марка, отпустило, он пошел увереннее, и я смог наконец полностью сосредоточится на окружающем пространстве. Резко пахло озоном, начал накрапывать дождь. Это было неплохо, некоторые аномалии причудливо изменяли траекторию полета капель, и их становилось видно и без специальных приборов.

Спустившись с насыпи, мы замерли, вглядываясь вперед. Свалка была небольшой территорией, но сюда иногда заглядывали слепые собаки.

Датчик нервно передернул плечами.

– Плохой день. Зубы свербит. Выброс будет.

Я с сомнением посмотрел новостную ленту. Че молчал. Обычно он при первых признаках выброса сливал информацию, помогая таким образом сохранять сталкерские жизни, которые составляли львиную долю его доходов. Ему было не выгодно, чтобы мы мерли как мухи. Однако мнению ветерана я доверял.

– Нам до болот полдня пути. Успеем в любом случае. Двинули, - решил я, взвесив все за и против. В крайнем случае, всегда можно найти укрытие. Как ни противно было признаваться себе, я боялся за клиента, для него проход обратно был закрыт как минимум на шесть часов. Организм должен был восстановиться, прежде чем идти обратно. Судя по тому, как его накрыло, когда мы заходили, выход мог быть не менее трудным и шансы остаться в живых были небольшими. Рисковать я не захотел. Особенно Маришкиной жизнью.

Датчик недовольно насупился, поправил рюкзак и пошел вперед. Прислушиваясь к себе, я уловил противный гул где-то глубоко в ушах. Его было почти не слышно, но все же он был. Собственные ощущения подтвердили, что старший ветеран не зря предупреждал об грозящей опасности. Что-то в зоне сегодня явно было не так. Чертыхнувшись, я завертел головой в два раза чаще. Аномалии прятались под машинами, пробивали их насквозь. Проходя мимо вертолета, я ощутил неприятное давление на затылок. Оглянулся. Все было тихо. Марк шел строго за провожатым. Вдруг раздался гул, и лопасти над нашими головами завертелись. Я прянул вниз, остальные сделали то же. Черт, кажется рядом с нами прошла блуждающая аномалия, которую местные называли Шаровой молнией. Принцип у нее был такой же, как у природного явления: возникала из ниоткуда, пролетала и, если не находила подходящего живого объекта, исчезала. Самое паскудное в ней было то, что она смещала другие аномалии непонятным образом. В этот раз она подвинула с привычного места мясорубку, которая передала заряд электричества в сломанную авиатехнику.

Мы гуськом преодолели опасное место. Оглянувшись, я вздрогнул от неожиданности. На взгорке, с которого мы недавно спустились, стоял огромный пес черного цвета. Чернобылец.

Я негромко отдал команду стоять.

Датчик оглянулся и тихо выматерился. До места, где любили собираться собаки, было еще пара километров. Что-то их заставило покинуть излюбленные охотничьи угодья. Все стало гораздо хуже, когда рядом с псом появилась свита. Мерзкие создания, изуродованные спонтанными мутациями, отдаленно напоминали собак. По какой-то непонятной прихоти природы их глаза были слепы. Но, как водится, это компенсировалось безошибочным чутьем, которое позволяло им находить свою добычу за несколько километров и преследовать её до конца. Правда, аномалии слепые собаки не различали и частенько в них влетали, подсказывая сталкерам, где затаилась смертельная ловушка.

Марк, увидев разношерстную компанию уродцев, невольно попятился. Было с чего: оскаленные морды, шкура клочьями, пробитая в разных местах и украшенная шрамами и наростами. Я приказал ему замереть и не шевелиться. ПДА показывало более серьезную проблему. Шаровая молния сместила не только мясорубку, перед нами выполз гравиконцентрат, который был способен сплющить все, что в него попадет, до состояния теста от пиццы. Позади от нас были собаки, а вот впереди проход медленно схлопывался.

Датчик не стал ждать от меня приказов и медленно двинулся вперед. Аномалия все же замерла, оставив нам узкий проход. Лезть между машинами не было смысла, там можно было запросто попасть в ловушку. Пес, чувствуя неладное, послал свою свору к нам на перехват.

– Дистанция пять шагов. Идти след в след, - распорядился я больше для Марка. Ветеран и так знал как безопасно проходить между аномалиями в связке.

Датчик метко раскидывал болты, прокладывая единственно возможную дорогу между КАМАЗом и аномалией. Проход получался не слишком большим. Я стянул рюкзак, в котором было необходимое снаряжение, защищающее от радиации и запасные боеприпасы. Отдал Марку. Тот сам догадался взять свою и мою ношу, протянув руку навстречу, и осторожно двинулся следом.

Стая приближалась. К сожалению, вел ее Чернобыльский пес посредством телепатического контроля, который в отличие от слепых собак аномалии чуял. Датчик прошел узкую щель, когда первые твари показались в нашем проходе между техникой. Не мешая друг другу, они могли бежать рядом только по трое. Марк осторожно протискивался вперед, и я краем глаза видел, как его тянет к аномалии. Черт. Одновременно отстреливаться и держать придурка за шиворот я не мог.

– Левее возьми, полшага, - гаркнул я. Парень послушно выполнил маневр, и я нажал на курок. Больше смотреть как он там, не мог. Плавно отступая, лупил по мишеням. Первые завалились и задержали движение следующих.