Выпрямившись, он обвел взглядом поляну. Люди уже расходились группами и по одиночке, озираясь по сторонам. Кто-то просто окидывал взглядом местность, кто-то присел на корточки, изучая траву. Кто-то пока неуверенно топтался у самого трапа, а кто-то уже вовсю щелкал камерами, спеша запечатлеть как можно больше из увиденного. Какая-то из лаборанток присела на корточки и ковыряла землю, собирая образцы. Как туристы, честное слово! Можно подумать, они сюда на пять минут залетели.

— Ну, что, парни, — обратился к своим людям Гримо. — Начинаем разбивать лагерь.

Вода бывает разной. Внизу она холодна, тяжела, бедна кислородом и планктоном. Там, где самый мрак, куда не рискуют погружаться самые отчаянные пловцы даже ради того, чтобы привлечь внимание девушки, там, говорят, бездна. Туда уходят мертвые. Оттуда приходит зло.

Злом можно считать и то, что находится наверху, но это смотря, с какой стороны посмотреть. Что в бездне, что наверху, в надмирье, невозможно долго находиться. Нет, в надмирье попасть можно и даже нужно — туда раз в сезон поднимаются те самки, кто готов стать матерями. Раз в сезон они ненадолго покидают привычный мир, чтобы дать жизнь потомству. Это тяжело. Это трудно. Не все матери справляются с этой почетной обязанностью. Бывало, что они расставались с жизнью, но эти жертвы были не напрасны. Дети все равно появлялись на свет в положенный срок. Вода, благословенная вода принимала новорожденных в свои объятия, качала на мягкой груди, заменявшей материнскую, а потом появлялись отцы. Каждый брал себе на воспитание столько малышей, сколько хотел, от одного до пяти. Редко, очень редко, с отцами приходили приемные матери — как правило, только те, кому не надо было готовиться к очередному сезону. Ведь каждая мать рискует жизнью ради детей.

Бло Блу повезло — у него были и отец, и мать. И были у него брат и сестра, которых отец и мать воспитывали вместе с ним. Но не так давно их унесло глубинным течением. Духи бездны взбунтовались — им давно не посылали живых жертв — и решили сами забрать себе свое. Из глубины поднялось облако мертвой воды. Оно окутало часть Златоглазого рифа, где жило племя Бло Блу. Шаман успел предсказать его появление, но не успел предупредить всех. Он сказал старшим. Те ничего не велели передавать младшим.

В результате облако мертвой воды, поднявшись из бездны, накрыло собой часть рифа. Погибли кораллы на площади примерно в две тысячи ласт*, задохнулись в ее ядовитых испарениях несколько многоногов, завяла целая плантация гар-гаров и, потеряв ориентацию потому, что случайно, гонясь за рыбой, налетел на ее верхний край, в риф врезался гигантский молок, сломав своей тушей два дома, чьи жители мнили себя в безопасности. Молок в ярости перекусил пополам одного подростка, и ударом мощного хвоста отбросил одного взрослого как раз в гущу мертвой воды. Этим взрослым была мать Бло Блу, а погибшим подростком — его брат. Отец успел закрыть дочь собой и отделался только повреждениями карпакса. Что до Бло Блу, то его не было дома. Что-то заставило его покинуть хижину буквально за несколько бульков** до того, как из недр бездны, спуск куда начинался сразу за нижней границей рифа, поднялось облако мертвой воды.

(*Ласт — мера площади. Пять ластов равны примерно 1 квадратному метру. Прим. авт.

**Бульк — мера времени. Время измеряется частотой пузырьков воздуха, которые через равные промежутки выделяет срезанный стебель водоросли гар-гар. Равен примерно одной минуте. Прим. авт)

Мертвую воду нельзя увидеть. Ее нельзя почувствовать заранее. Ты понимаешь, что оказался в мертвой воде только когда начинаешь задыхаться. Один глоток — и все, горло сжимается, жабры слипаются, а при попытке перейти на пузырное дыхание*** легко можно захлебнуться. Она тяжелее обычной воды и в пузырь падает, словно балласт. Ты не можешь дышать, не можешь плыть. Не можешь ничего. Наверное. Что чувствуют те, кто попал в облако — не знает никто. Хорошо только одно — мертвая вода слишком тяжела, чтобы смешаться с обычной водой, и рано или поздно оседает на дно, чтобы потом сползти-скатиться вниз. Либо в какую-нибудь щель рифа, либо обратно в бездну. Пожалуй, единственное, что может как-то выдать мертвую воду, когда она совсем близко — это ее запах. Мертвая вода воняет. Тяжелый дух тухлятины, которая побывала в надмирье — вот запах мертвой воды. Но — увы! — чувствуешь ее буквально за пару бульков до того, как она тебя настигает.

(***Пузырное дыхание — способ дыхания, когда вместо воды через жабры через особый пузырь внутри перекачивается надмирный газ. Матери, охраняющие кладку в надмирье, пользуются пузырным дыханием. Но долго так жить нельзя — при этом сохнут жабры.)

Бло Блу не почувствовал тогда запаха мертвой воды. Он был с матерью и братом у окна, смотрел в сторону бездны и ждал. Дверь была открыта, чтобы успеть в случае чего выскочить и рвануться вверх, задерживая дыхание. Где проходила граница облака, он не знал. Вон поникли ряды гар-гара — значит, там оно есть. А вон резвится косяк рыбы — значит, там его нет. Но где оно заканчивается?

Бло Блу решил выбраться наружу и посмотреть…

С разгону влетевший в облако молок подсказал, где. Но было поздно. Его отшвырнуло потоком воды. Он видел, как молок всей тушей врезался в их дом, в ярости хватая все, что попадется. Бло Блу видел, как жуткие челюсти сомкнулись вокруг туловища брата. Спасая сына сына, мать кинулась к нему, и молок ударил ее хвостом, отбрасывая как раз в сторону поникших водорослей. Развернулся, обрушив на спрятавшихся в хижине отца и сестру каменную крышу и уплыл, правда, сначала задев ластами и хвостом стену соседнего дома.

Шаман тогда здорово напугал уцелевших жителей селения — еще три семьи мертвая вода накрыла так быстро, что они даже не успели добраться до дверей. Он сказал, что духи бездны голодны. Что их давно не кормили живыми жертвами, сбрасывая вниз только своих покойников или даже вовсе мусор и объедки. Что, если мы не хотим повторения, надо отправить вниз кого-нибудь живого.

Выбор пал на отца Бло Блу — все равно тот с повреждениями карпакса не мог нормально плавать. Отцу привязали к ногам камень, и все племя под пение и танцы проводило его в бездну.