Это он! Тот самый вкус детства! Та сладкая эхения, что росла возле дома! Возможно ли такое?

«Возможно», — подсказали ему органы чувств. Беглый осмотр показал, что один экземпляр уже готов дать споры. Вон и спорамнии уже торчат… Бло Блу отломил парочку самых крепких и обернулся по сторонам, ища подходящую раковину или пустой крабий панцирь, чтобы положить туда свою находку. Даже если не все споры успели дозреть, двух-трех достаточно, чтобы возобновить сладкие плантации. Да и шаман будет доволен.

Раковина нашлась ниже по склону. Она валялась крайне неудобно, у самого обрыва. Наклонившись над нею, Бло Блу уже протянул было пальцы к находке — и вдруг замер. Взгляд его упал на какое-то темное пятно.

Не раздумывая, он бросился на камни, невольно бледнея, чтобы хоть частично слиться цветов карпакса с фоном. Среди его родичей были умельцы, которые могли полностью менять окраску — шаман, например, мог бледнеть, темнеть, покрываться пятнами и становиться полосатым. Бло Блу такое тонкое искусство не было дано, он лишь чуть побледнел и втянул голову и ласты под карпакс, чтобы уменьшить площадь поражения. Замер и…

И обругал себя за трусость. У него же есть оружие! Тот осколок скалы! Зачем ему трусить? И потом, надо же посмотреть, кто там. Вдруг тень совершенно безобидна?

А вдруг нет? Это спорная территория. Тут можно встретить как врагов, так и друзей. То, что он был так беспечен, для дозорного ошибка. Надо быть осторожнее. Интересно, его самого заметили или нет?

Отложив в сторону раковинку со спорамниями, Бло Блу поудобнее перехватил свое оружие и, распластавшись по камням, пополз в сторону темного пятна.

Для этого надо было спуститься немного вниз по склону.

Подходящий спуск нашелся чуть в стороне, шагах в двадцати, за камнями. Там склон был не такой крутой, можно было просто сползти, хватаясь за камни. Провал темнел впереди, как открытая рана. На каменистых склонах было полным-полно колоний рачков и актиний. Шевеля щупальцами, они фильтровали воду, ловя попадавшиеся мелкие частички пищи, а также всякий мелкий мусор. При приближении подводника усики и щупальца замирали и прятались, оставляя только граненые домики. Прыскали в сторону креветки, усоногие рачки и крабики-падальщики. Блеснула чешуей стайка мелких рыбешек. Ярко-рыжий полосатик нырнул в объятия актинии. Вся эта жизнь радовала Бло Блу — значит, это не тот самый провал в Бездну, и отсюда никогда не поднималась мертвая вода.

Постепенно он спустился на самое дно пролома, ступив в толстый слой ила и поскальзываясь на губках и мшанках. Дно представляло собой довольно узкую щель — расставив конечности, он мог почти дотронуться кончиками пальцев до стенок. Ила и мелкого донного мусора набралось в нем столько, что губки почти тонули в нем, а ласты погружались больше, чем наполовину. Приходилось высоко задирать ноги и продвигаться медленно. Если вдруг случится удирать, он не сможет быстро развить нужную скорость.

Завернув за угол, Бло Блу наконец увидел впереди то самое темное пятно и удвоил осторожность. Шаг… другой… третий… Вот уже в полутьме можно различить знакомый обтекаемый силуэт, похожий по форме на карпакс. Разве что запах… странный запах.

Под ногой что-то шевельнулось. Камень, на который он наступил, дернулся прочь. Краб. Еще один. Еще… их тут никак не меньше тридцати, а то и все полсотни. Что их влечет сюда? Ведь не этот странный запах? Между прочим, знакомый. Как и силуэт.

Еще шаг, другой, и…

Да, это карпакс. Сомнений нет. Его знакомые обтекаемые формы, его волнистые изгибы. Но что он тут делает?

— Эй?

Если это такой же дозорный, то затаился он плохо. Если это просто случайный путник, то что он здесь делает?

— Эй! Я тебя вижу!

Молчит. Только слабо колышется ил вокруг карпакса. Что он там делает такого интересного, что не реагирует на появление сородича? Такого, что заинтересовало даже крабов!

— Эй, ты! Ты что тут делаешь?

Нет ответа.

Еще шаг, последний. Наклониться, дотронуться до края карпакса, потянуть на себя…

И сесть, взметнув тучу ила и хлопая глазами.

Незнакомый молодой подводник был мертв. Кинувшиеся в разные стороны крабы успели объесть его глаза, кончики ласт, рот, язык, обезобразив лицо и сделав его неузнаваемым. Но даже если бы не это, все равно — зияющая рана на шее, почти отделившая голову от тела, не оставляла никаких сомнений. Вот откуда этот запах — запах крови. И понятно, что тут делает такое количество крабов — собрались на запах свежего мяса.

Сколько прошло бульков — Бло Блу не знал. Достаточно много, наверное, пока он нашел в себе силы пошевелиться. Подполз ближе, вглядываясь. Нет, уже не узнаешь, кто это был. Лицо совершенно обезображено. Разве что по форме карпакса можно догадаться? У кого такая двойная кайма на верхней части панциря? В его племени такого точно не было. Да и не исчезал никто из сородичей за последнее время.

Дрожащими пальцами он счистил слой ила с выпуклой части карпакса. Окрас его был строго индивидуален. Двух абсолютно одинаковых не существовало, всегда находились мельчайшие различия, врожденные или приобретенные в течение жизни.