Когда он скрылся в провале бездны, и даже тень его перестала виднеться внизу, шаман потащил осиротевших детей вверх. В надмирье. Дети упирались, но он заставил их ненадолго выглянуть за пределы мира. Туда, где нет воды. Где царит газ, откуда приходят тепло и свет, но где невозможно долго жить. Он заставил детей сделать пару глотков этого газа, переходя на пузырное дыхание. Брат и сестра закашлялись, и вода полилась у них из глаз. Было больно, неприятно, страшно, но, когда все трое снова нырнули в воду, сироты почувствовали облегчение. Вода, вытекшая из глаз, странным образом смыла с души всю боль и горечь разлуки.

«Запомните это, дети мои! — сказал тогда шаман. — И, если вам опять станет плохо, идите в надмирье. Там вы получите помощь!»

С тех пор сменилось несколько течений. Холодное северное на теплое южное и обратно. Бло Блу вырос в два раза, его карпакс, в подростковом возрасте мягкий, кожистый, затвердел. На его верхней половине, там, где над загривком нависал передний щиток, появились наросты — признак зрелости. Задние ноги обзавелись ластами, размер которых был сравним с ластами По Пука, которого прозвали Большеног. По Пук был сыном и воспитанником нынешнего вождя. Настанет пора, и он вызовет на бой любого, кто захочет оспорить его право командовать в племени. Пожалуй, Бло Блу мог бы его вызвать, но он еще слишком молод. Да, появились наросты. Да, выросли ласты. Да, на карпаксе с каждым днем все ярче проступали узоры. Но По Пука прозывали Большеногом еще когда были живы родители Бло Блу. У него уже была подруга, и в ближайший сезон она должна была отправиться вместе с другими матерями в надмирье, чтобы дать жизнь потомству сына вождя.

Сезон… скоро он начнется. Совсем скоро. Уже ощущались первые струйки теплого течения. Когда оно сменит холодное и взойдет полная луна, начнутся брачные игры. Женихи станут сражаться за невест, потом парочки уединятся для соития, и через несколько дней, в новолуние матери отправятся в надмирье.

Две луны проведут они там, на самой границе, охраняя потомство. Две луны не возьмут в рот ни крошки еды. Две луны не сдвинутся с места, защищая кладки. Многие из них так ослабнут от недоедания и удушья — ведь им придется то и дело высовываться и глотать газ, что к тому моменту, когда придет пора появляться на свет детенышам, лишь одна из пяти находит в себе достаточно сил, чтобы вернуться в воду вместе с детьми. Остальные четверо умирали, оставаясь в надмирье. Их детей разбирали все желающие, в том числе и пары, оставшиеся бездетными.

Но пока до начала сезона еще было достаточно времени. И Бло Блу нес дозорную службу, патрулируя границы Златоглазого рифа, где жило его племя. Златоглазым его назвали потому, что в кораллах, которые его слагали, обитало много рыбок с яркими пятнами — глазками — на боках. Эти пятна искрились и переливались в полосах света, которые порой пронизывали воду. Шаман называл эти полосы лучами и говорил, что их посылает источник тепла, тот, который над газом. Шаман вообще много знал. Он, например, говорил, что раньше мир был не таким, как сейчас. Что воды было меньше, и часть Народа половину жизни проводила в надмирье. В память об этом у них, например, остался пузырь, который был вообще-то наполнен газом. Его можно было прокачивать через глотку, делая «вдохи» и «выдохи» — то есть, практикуя пузырное дыхание. Шаман утверждал, что его предкам больше нравился именно этот способ, но мир изменился, и пришлось перебраться в воду. Вода не предаст и не исчезнет, в отличие от суши.

Бло Блу плыл вдоль круто обрывающегося в бездну края земли. Тут и там торчали камни, из грунта возносились зубья скал, усеянные водорослями, мшанками, ракушками и мелкими донными отложениями. Колыхались перья эхении. Проплывая мимо, Бло Блу разломил один пополам и сунул в рот верхнюю половину, оставив нижнюю сидеть на камнях. Эхения хороша тем, что растет бесконечно. И можно время от времени отламывать кусочки, чтобы остальные как ни в чем не бывало продолжали рост. Главное — не делать этого слишком часто, чтобы давать ей возможность восстановиться. Возле его дома — его старого дома, где они еще жили всей семьей — росла эхения особого сорта, сладкая. Когда из бездны пришла мертвая вода, заросли погибли. Не нашлось ни одной ризомы, ни одной споры, чтобы возобновить посадки. Правда, шаман обещал что-то поколдовать с теми посадками, которые он высадил возле своей хижины, и вкус изменился, но что именно такого больше не было. А жаль. Бло Блу он напоминал о детстве.

Впереди встала большая Акулья скала, похожая на большую носатую акулу. Здесь уже начиналась общая территория, которую его племя делило с двумя соседними. С племенем Песчаных ям они враждовали, а с живущими чуть выше Солнечниками наоборот, общались довольно тесно. Настолько тесно, что раз в пять сезонов молодежь обоих племен сходилась вместе и отправлялась в совместное Большое Кочевье — путешествие, обязательное для всех подводников. Они плыли старым маршрутом, проложенным еще предками в незапамятные времена. Плыли, ориентируясь по солнцу и звездам, а также внутреннему чувству направления. Их звал инстинкт. И Бло Блу время от времени уже начинал чувствовать его зов. Зов предков, которые когда-то жили в других местах, от которых ныне не осталось даже воспоминаний. Теперь от прошлой жизни остались лишь эти регулярные паломничества молодняка и рассказы старых шаманов.

Возле Акульей скалы Бло Блу несколько сбавил скорость. Потом и вовсе остановился, цепляясь за острые «зубы» скалы. Образованная двумя каменными «челюстями» трещина действительно походила на разинутую пасть, в которой подводник мог уместиться целиком. В прежние времена он частенько тут отдыхал, если не хотелось плыть дальше. Забирался внутрь и…

Нет, сегодня он поплывет вперед. Хватит бояться племени Песчаных ям! Он уже взрослый. В ближайший сезон ему можно отправляться в паломничество, откуда он может вернуться с подругой — если повезет.

Впрочем, вооружиться не мешает.

Пошарив взглядом вокруг, заметил острый обломок скалы. Поднял, примерился. Тяжеловат, но ничего. Ему же его не бросать, а рубить, если кто подберется слишком близко!

Обломок мешал плыть, сковывая движения рук, так что пришлось опуститься на дно и шагать по мелкому песку, аккуратно переступая через камни, кораллы-мозговики и раковины крупных моллюсков. Водорослей тут росло меньше, а эхения нашлась только в одном месте — пять «перьев» разной высоты теснились на небольшом пятачке на возвышении. Искушение было велико, и Бло Блу дотянулся до крайнего. Отломил, сунул в рот…