Завёл разговор издалека, максимально включая своё обаяние. К проклятию, Кастер был весьма пустоголов, отогнав со своих колен ещё одну девушку, решившую составить и ему компанию. Идиот!

Вникая в суть всей беседы, понял, что танцовщицей здесь работает довольно недолго, потому невинна в общении с профи.

— Камилла, мне друг один девушку посоветовал. Она соглашается на "увольнение". Венера.

— Для тебя? — красотка расплылась в улыбке. — Для тебя я бы тоже могла устроить подобное.

Чёрт. Этот поворот дела мне не выгоден. Решил рискнуть.

— Ммм, — довольно пропел. — МЖМ?

Девушка ретировала, сконфуженно мотнув головой. Алиллуя.

— Тогда ты не прогадал, красавчик. Венера в этом мастак.

Камилла, словно сдавая свой пост, поцеловала мою щёку ближе к губам и проронила:

— Я ей передам о тебе, — погладила волосы. Поцеловал её в воздух. Девушка слезла с колен и, игриво шлёпнув меня по щеке напоследок, скрылась.

— МЖМ?! — яростный голос Кастера напомнил противные радиопомехи в машине.

— Не интересует?! — мне, как всегда хотелось кого-то побесить.

— Охренел?!

— Я профессиональный порноактёр, но тройничок с мужиком как-то пропустил. Надо же когда-то начинать?

Вот оно, лицо готовое сравнять меня с землёй. Всё, всё идём на попятный!

— Да расслабься! До этого не дойдёт. Я только по части баб. Венера- явная извращенка, спит со старыми толстяками, потому и на МЖМ не побрезгует… Там и допросим со всеми пристрастиями.

— С чего ты решил, что она может быть связана с картелями?

— Она?! Нет. Но она — проститутка, а он старый, никому ненужный тюфяк, уставший от тяжёлой работы и одиночества. Проститутки иногда ещё и отличные психотерапевты, которые выслушают, поймут, пожалеют. Не зря он так часто пользуется её услугами. Она его громоотвод. — Майерс умолк, прислушиваясь ко мне. — Мы лишь закажем ей услугу, но потом я душу из неё вытрясу.

ЧЕЙЗ

Я сделал всё правильно. Джилл здесь нет места, при любом раскладе. Потому оставил её сладко спать в том доме. С неё хватит. Больше ни я, ни эта мразь, никто её не тронет.

Мне, конечно, было плевать на ту неизвестную пленницу, но постараться вытащить её из картеля хоть немного я обязан. Хотя надежд не питал никаких.

Картель освещался тишиной. Следы холеры?!

— Лима!!! — закричал я на ворота, что было сил. Глаза чёрных дул винтовок следили за мной с высоких стен, ещё когда моя машина за полкилометра подъезжала к воротам. — Лима!!! — Ждать. Он слышит. Впустит. — Лима!!! — поднял с земли камень и швырнул в камеру на левой платформе. Разбил. Тут же автоматная очередь, прошившая землю вокруг меня. — Лима!!! Мать твою! Я тут… Давай!!! Впускай меня!!! — тишь. Птица крикнувшая где-то в нежно-голубом поднебесье. — ЛИМА! — эхо разрезавшее пески, каньоны и воздух этой суровой страны.

Ворота ухнули и приоткрылись. Устремился к ним. Небольшой проём. С десяток дул пистолетов смотрели на мою фигуру. В центре впереди стояла Сисилия.

Я наградил её лишь брезгливым взглядом, стремясь к дому, но короткий жест женщины головорезам, мигом тормознул меня.

— Ты-то как могла? — наконец, проронил я. — Ты росла вдали от моего братца, мать худо-бедно, но любила тебя. Пыталась дать тебе дерьмовую, но человеческую жизнь. Чего ты сунулась сюда? Папочкина недолюбовь? Бред. Мой братец не умел любить! Его любовь лишь убивала и калечила. Он и сам понял какая он мразь, когда пускал пулю себе в лоб.

Она смотрела без единой эмоции. Её сила духа заткнула мне рот. Она круче. Круче Лимы, меня, даже своего отца.

— Ты хочешь быть один? — вдруг уронила она.

Я сглотнул, пытаясь вычислить верную сторону вопроса.

— Никто не хочет.

Она как-то с болью глянула на меня.

— Ты прав.

Меня поволокли в картель. Точней в карцер. Снова голый мерзкопахнущий пол. В том углу я бил любимую девушку плетями. Ради девчушки, с которой даже не успел проститься. Ради той, что перечеркнула моё эго, той, что вернула меня из мира злобы, обиды, ненависти. Габи — та страница, перевернув которую, меняется всё: сюжет, эмоции, жизнь, смысл. Она мой ключик, что я не сберег, путь, что засыпали песком тлена.

Лишь месть освятит её детский святой лик, оправдает мою потерю, скажет ей слова благодарности.

На утро меня ввели в кабинет Марселу. Вид старика заметно поплохел — серое лицо, опавшие скулы, даже сдулся живот. Ему хреново, но он держался.

— Мило, что мгновенно отреагировал на мою просьбу, — просипел старик.

— Спасибо, что не забываешь, — прорычал в ответ я.

— Обидно, правда, что свою сучку ты где-то по дороге потерял. Но я позаботился и об этом. — От этих слов рванул вперёд, но блокированное тело тут же срикошетило обратно на пол. Плечи и запястья ещё сильней скрутили, а ноги едва не растёрли сапоги наёмников. — Знаю, ты не за той девкой пришёл. Ты пришёл за мной. Мстить хочешь за свою мелкую паршивку. Хотя, если подумать, мы теперь квиты.