— Пора это уже запомнить, идиотка! — и подтолкнул её ногой по заднице. — Свали!

Девушка на четвереньках отползла на безопасное расстояние и поднялась. Отборный мат нёсся в мою сторону, но я лишь удостоил актриску средним пальцем и повторил свой туалет, дабы смыть её срамоту.

Достиг своего гримёрного стола, но за ним сидела Мерседес. Выражение лица девушки было обеспокоенным.

— Значит Видаль, да? — смотрела на меня в отражении зеркала.

— Мерси, тебе лучше сюда не ходить! — Лицезреть лишний раз голых актёров этой девушке совершенно ни к чему. По ночам хватает.

— Андрес, — она поднялась и уже оглянулась ко мне. — Ты же знаешь, что это за режиссёр.

— Мерси, пожалуйста, — её нужно прервать. Не дай бог, кто-то услышит и стуканет. Женская половина как раз этим не поскупиться, так как знали моё отношение к Мерседес как к единственной девушке, которую я уважал.

— Андрес, он спекулирует с картелями.

Тут уже мне пришлось прикрыть ей рот ладонью и увести к шкафчикам. Проклятое полотенце от резких манипуляций сползло с бёдер.

— Не здесь, прошу тебя, — прошипел я.

Отпустил, слегка отступая, но засветился перед ней наготой.

— Чёрт! — Мерседес тут же зажмурилась и, закрыв лицо ладонями, попыталась отвернуться. — Андрес, молю — полотенце!

Я тут же покраснел.

— Прости, — мигом вернул махровое прикрытие на должное место.

— Ты прав, не здесь, — пунцовая от стыда Мерси поспешила прочь из гримёрных, глядя на потолок. — Позже поговорим, извини.

— Д-да позже, — заикаясь, смотрел вслед убегающей девушки и понимал, что после этого мне будет очень трудно с ней общаться в прежнем русле. Зараза!

Со злостью шарахнул по шкафчику, деформируя хиленький металл.

МАРК

Это совершенно другой город. Старые убогие домики, вымощенные камнем дороги, пара достопримечательностей. Бедные кварталы кишили молодежью, шумными компаниями, дворовой рванью.

— Экатепек, — Васкес наконец открыла рот. — Добро пожаловать.

— У тебя есть наводка или же ты просто решила погостить? — раздражённо буркнул я, оглядывая округу.

— Экатепек — родина пропавших душ, — она указала на мою сторону.

Повернул голову. Местность шла в гору. Лестница старых строений, возведенных прямо друг на друге, а на их стенах огромные фото… Дети, девушки, мужчины, женщины, даже старики — они все добродушно улыбались, смотрели в наши глаза и говорили, что прощают нас, что всё понимают и что теперь им хорошо и спокойно… там. Даже не пытаясь разобрать все надписи, уже понимал о чём они.

— Это крик о помощи их семей, который теперь больше походит на мемориал, — проронила Сид, проезжая дальше. Лицо её приобрело сосредоточенную хмурость.

— Которая из них? — разгадав суть гримасы, спросил я.

— Та, что ближе к дороге, слева. Жулио Васкес — мой двоюродный брат, — коллега с горечью выдохнула. — Мы нашли его со вспоротым животом. Он был "сумкой".

Уткнул кулак в губы, глуша в себе эмоции.

— Извини, — вина вперемешку с сочувствием.

— Это было четыре года назад. — мотнула головой. Снова выдохнула. В её интересах перевести разговор в другое русло. — И ты прав, есть наводка. Бенисиу Гутьерес — наркокурьер.

— То есть стукач, — уточнил, с долей презрения.

— Нет, Бени — бывший коп. — А вот тут осекся. — И он не под прикрытием. Его жену и сына убили в одном из картелей, полиция само собой спрятала нос. Найдя убийц и расквитавшись, пошёл по наклонной. Алкоголь, потом наркотики, воровство. Стал мелким наркокурьером. Копов всей душой презирает… Кроме меня.

Усмехнулся:

— Ты же сама прелесть.

— Точно, — кивнула Васкес. — А ещё мы оба копа, у которых картель забрал родных, ну и бывшие напарники плюсом, — последнее она кинула как бы между делом.

— Считаешь он может помочь? — скептически смотрел на напарницу.

— Думаю, ты придёшься ему по душе.

Она притормозила возле клуба, который пока спал. Зал тоже был пуст. Шуршали мусорными пакетами уборщицы, мыли столы, бармен полировал стаканы, рюмки и пивные кружки. Клуб отходил от ночного веселья, но готовился к очередному.

Васкес только глянула на бармена с длинной шевелюрой и в джинсовом дресс-коде. Мужчина кивнул головой в самый угол зала за диванами, где сладко спал мужчина, уткнувшись носом в спинку своей колыбели.