ЧЕЙЗ

Сейчас весь этот поганый мир смотрел на меня и ждал решения.

Габи вся в слезах дрожала и озиралась по сторонам. Щека её заметно распухла от чьей-то безжалостной руки. Захотел отобрать малышку у них, обнять, успокоить, но дуло пистолета в ладонях Марселу, которое воткнулось ребёнку в голову, велело врасти в пол. Девочка ещё пуще заплакала.

— Нет, нет… Тшш, — вытянул руки вперёд, тщетно пытаясь успокоить, заверить… непонятно в чём.

Лима зыркнул на Сэма. Тот в пару шагов оказался возле Джилл, которая почему-то отступила от меня, и швырнул девушку на пол. Рванул за волосы, ставя на колени.

Как можно выбирать между беззащитным ребёнком и женщиной, которую люблю всей душой?

— Возьми их, — Лима кивнул на плети. — Давай!

Всё внутри бастовало, кипело яростью и безысходностью. Я не могу. Не могу выбирать между ними.

— Бери! — с неистовой злобой закричал Марселу, сильней вдавив пистолет Габриэль в висок. Девочка заплакала уже навзрыд:

— Papai! (Папа!)

Сердце сжалось с немыслимой силой, проклятые слёзы выступили из глаз. Я шагнул к плетям и поднял их. Повернулся к Джилл, хотел увидеть её глаза. Хотел узнать, что она видит сейчас? Кого видит во мне? Но Льюис тут же крутанул девушку спиной и спустил с хрупких плеч мешковатое одеяние.

Девушка вжалась в себя. Помнил эту позу. Поза готовности к боли. Готовность к мукам. Я снова мучаю её.

— Бей, мать твою! — крик Лимы, плач Габи…

Срыв…

Замахнулся и беспощадно полоснул оголённую спину. Жуткий крик боли врезался в стены, в уши и в мои вены.

— Ещё раз!

Свист — удар. Вскрик — боль. Я отключился, сошёл с ума. Взмах — полоса, ещё взмах — борозда. Бордовые полосы расчертили спину моей Джилл. Кровь с траншей устремилась вниз. Взмах — удар. Снова, снова и снова… Девушка умолкла. Тело обмякло. И Джилл упала ничком на пол.

Дико зарычал и швырнул плеть в Сэма. Тот едва успел увернуться.

— Суки! — взревел я. — Бездушные твари! Вы все сдохните! Все! Клянусь…

Видя моё сумасшествие, Марселу удовлетворённо кивнул головорезам. Один потащил Габриэль вон из карцера, а второй вышел на меня.

— Габи! Нет! Отдай… Не трогай! — только успел крикнуть, прорываясь к ней, но меня жестоко вырубили.

АНДРЕС

Час в качалке наконец убил во мне размазню. Поплёлся в душевую.

Увы и ах, душевая была общей. Это психологический ход Оливеры, в особенности для новеньких. Так он учил актёров привыкать к телам своих потенциальных партнёров по сексу, отучивал от синдрома внезапной скованности и был не против случайных оргий мокрых и красивых тел.

Когда-то и меня коснулась эта участь, равно как и сейчас тёлочки были не прочь соития со мной в душе, но я давно насытившийся их голыми титьками и жопами, резко и оскорбительно посылал их на члены других мужиков. Пару раз, кстати, получал за это нагоняя от Оливеры и даже от коллег-членоносцев, возомнивших себя супергероями и защитниками местных шалав.

Прохладные струйки осыпали моё разгорячённое тренировками тело. Боже, как хорошо. Облакотился руками о кафель, подставляя дурную голову милости живительной влаги. Закрыл веки.

"Судороги всё чаще"

"Я всё видел"

Глаза Мигеля одинокие, взрослее своих ровесников, понимающие и неверящие больше в чудеса и обещания.

К спине кто-то прислонился и скользнул рукой вниз к члену. Ни минуты не думая, развернулся, сдавил шею и впечатал в стену. Смех, довольный и вожделеющий. Марла? Тварь!

— Андрес, — девушка похабно обнажила свои лошадиные зубы и как-то умудрилась обхватить мою талию ногами и впечатать бёдрами в себя. Лишь сталь моей руки не позволяла ей приблизиться ещё больше. — Чувствуешь как горячо?

Стало гадко, но чётко ощутил тепло её промежности, а мой младшенький тут же среагировал должным образом. Почувствовав нужный эффект, Марла облизнула губы. Резко разжал пальцы и девушка полетела на пол. Ударилась жёстко спиной и головой о стену, но мне было плевать. Скинул с себя её цепкие ноги, которые абсолютно не амортизировали её шлепок на мокрый кафель.

— Ты скотина, Андрес! — гневно вскричала она и попыталась пнуть в отместку.

Прытко отскочил подальше и уже не смог сдержать смех.