Оглянувшись по сторонам, «муж» предложил Ольге осмотреть колокол, а сам вплотную приблизился к священнику. Зашептал что-то у его лица, косясь на свою молодую жену.

Ольга с интересом рассматривала колокол, в то время как служитель религиозного культа с неподдельным любопытством принялся украдкой бросать на неё удивлённые взгляды. Она не могла понять, о чём идёт речь, но чувствовала, что о чём-то очень личном. Она густо покраснела и отвернулась, отходя дальше и делая вид, что занята созерцанием алтаря. Оказывается, для его устройства использовались камни из замка Ричарда Львиное сердце, доставленные со Святой Земли! Неужели правда?

Викарий медлил с решением, и Ольга почувствовала облегчение: заказное преступление на грани срыва. Однако она недооценила природное обаяние, силу убеждения Уайта и знание им психологии человека. Он внёс повторное щедрое пожертвование, и это переломило ситуацию в его пользу.

Ольга, наблюдая за ним краем глаз, усмехнулась. Расчёт за краденый раритет восполнит утрату многократно.

Спуск в подземное хранилище проходил через арку, сохранившуюся с саксонских времён. Викарий указал под ноги на фрагмент кафельного пола, сохранившегося со времён Римской империи.

Светильники на стенах слабо разгоняли темноту.

— Вам не страшно, моя дорогая? — спросил Уайт, завладев рукой Ольги. Уложив её ладонь на своё предплечье, привлёк «жену» за талию ближе к себе.

— Страшно, — подыграла она, ощутимо ущипнув его за руку.

— Чувствую вашу… эмм… робость, — наклонился он к её лицу, касаясь лёгким поцелуем щеки. Нагло улыбнулся викарию, обернувшемуся на них.

Свет лампы отразился дьявольским сиянием в чёрных глазах французского «мужа». Аромат сандала и мускуса стал ярче, острее. То ли от соблазнительного запаха, то ли от слабости и нахлынувшего волнения у Ольги закружилась голова.

Женщина замедлила шаг и тотчас услышала поддержку Уайта.

— Скоро всё закончится, — шепнул он.

Подземный сводчатый прямой коридор привёл в душный каменный зал без окон. Пахло пылью и чем-то приторно-сладким. Тускло мерцали лампы на стенах. Глаза привыкали к тяжёлой давящей полутьме. Вдоль стен стояли шкафы с открытыми полками.

Подойдя к ближайшему, викарий приступил к демонстрации церковных метрических книг, артефактов, найденных при раскопках, сопровождая показ рассказом об истории каждого предмета. Отвлекаемый каверзными вопросами любознательного француза, он разошёлся не на шутку, похоже, сев на любимого конька.

Ольга рассматривала древние вазы, глиняные черепки, латунные гравюры, утварь с замысловатой резьбой. Увлёкшись, едва не забыла о причине пребывания в склепе. Почувствовав, как Уайт оттесняет её в сторону, потихоньку ушла вперёд. Дивилась своему внутреннему состоянию. Скованность прошла. Её сменила дерзкая решительность.

Заметив, что мужчина закрыл собой фигуру викария, она отсчитала девятый шкаф и свернула в широкий проход. Пройдя десяток метров, упёрлась в деревянную статую пятнадцатого века. Здесь же стояла крышка купели с редкой красоты гравировкой. Надпись гласила, что она была восстановлена в 1682 году неким Гринлингом Гиббонсом всего за 12 фунтов стерлингов.

Ольга прислушалась. Полный силы голос викария, казалось, гудит со всех сторон. Она подобрала юбки и повернулась спиной к проходу. Распустила завязку на суме. Вдруг подумала, если предмет будет большим, то суму нужно будет перевернуть назад. Под кринолином[1] она станет незаметной.

— Дорогая, вы где? — услышала она беспокойный голос Уайта.

— Здесь, у статуи, — откликнулась Ольга. Заблудиться в двух шагах от выхода казалось подозрительным. — Споткнулась и обронила клатч. Не могу его найти в темноте.

Как она ни была готова к дальнейшим развитиям событий, а при появлении Уайта вздрогнула. Он стремительно приблизился и быстро опустил в распахнутую суму что-то небольшое. Его прищуренные глаза, остановившиеся на собранных у её колен юбках, повергли Ольгу в смятение. Она затянула завязки и рывком перевернула суму назад, отбивая руки мужчины, норовящего помочь, расправляя ткань на кринолине.

— Клатч, — напомнила она ему, указывая на возвышение со статуей, у основания которого виднелась сумочка.

В проходе показался викарий.

— Вы не поранились? — участливо спросил он, глядя, как француз вручает оброненную вещь супруге и бережно обнимает её за плечи.

— Вы не очень испугались, дорогая? — прижал к себе Уайт вздрагивающую Ольгу.

— Чуть-чуть, — промямлила она, пряча пылающее лицо на его груди. Посмотреть на викария, в его полные сочувствия глаза она не осмелилась.

Дальше всё прошло как во сне: обратное шествие по подземному коридору, церковь, заполняющаяся прихожанами, выход.