Глядя в лицо Эшли в зеркальном отражении, Ольга неожиданно спросила:

— Сколько вам платит мистер Уайт за присмотр за мной?

— Нисколько, мисс Табби, — не раздумывая, ответила женщина.

Не так задала вопрос, — поняла Ольга. С момента её знакомства с Эшли странных совпадений происходит слишком много, чтобы их проигнорировать. Что ж, она спросит иначе:

— Вы получаете вознаграждение за то, что докладываете мистеру Уайту о каждом моём шаге и передаёте содержание каждого разговора со мной?

Женщина задумалась. Тяжёлый мыслительный процесс отобразился на её лице. Дрогнула щека, поджались губы.

— Он мне не платит, — вздохнула она обречённо, не поднимая глаз, продолжая колдовать над причёской леди.

— Значит, что-то пообещал взамен. Или отрабатываете долг, — предположила Ольга. Не стала выяснять подробности, лишь спросила: — Ему всё известно обо мне?

Эшли молчала. В руках замерла расчёска.

— Ответьте, всё? — настаивала Ольга. — Вы понимаете, что я имею в виду.

Женщина шагнула назад и, нащупав спинку ближайшего стула, присела на его сиденье. Закрыв лицо ладонями, заплакала. Сквозь рыдания прорвалось:

— Прошу… вас, не выгоняйте меня, мисс Табби… Иначе мне… с Ньютом… придётся вернуться туда, откуда мы пришли.

Ольга тяжело вздохнула: Эшли знала её слабое место.

Нельзя сказать, что она была сильно удивлена или окончательно разочарована. В событиях нет ничего случайного, у всего есть первопричина. Пока её всё устраивало. Уайт не лез в её душу, не учил уму-разуму, не требовал объяснений. Как только станет иначе, её поведение изменится. Она никому не позволит вмешиваться в свои личные дела.

Был во всём этом и небольшой плюс: Ольге не придётся лгать хоть кому-то в этом мире. Пусть им будет Уайт. Не сомневалась, что он о ней знал больше, чем она рассказала Эшли в ту ночь откровения. Он не мог предложить рискованное дело, не узнав о своём подельнике всё возможное. Она бы поступила аналогично. При их первой встрече на вокзале Виктория мужчина догадался, что она прячется и нуждается в помощи. Он предлагал ей помощь уже тогда. Вспомнила, как он смотрел на её забинтованные запястья, зная обстоятельства травмы. Главное, что сегодня всё закончится, их совместная деятельность близка к завершению.

*** 

Уайт подъехал к дому минута в минуту.

Ольга не заставила его ждать. Простившись с Эшли, она заняла место в экипаже.

— Вы бледны, — заметил мужчина, всматриваясь в её лицо.

Окинул её медленным взором. Задержал взгляд на украшениях: сапфировых серьгах, браслете и… руках в перчатках.

Леди сняла их, демонстрируя три идеально подошедших по размеру кольца: с сапфиром, обручальное и третье, с двумя бриллиантами, переплетёнными в виде двух сердец в стиле «Ты и Я»[1].

— И молчаливы, — снял он цилиндр, целуя руку женщины.

От прикосновения его горячих губ к тыльной стороне ладони она вздрогнула. В замкнутом пространстве экипажа терпкий аромат мужских духов казался особенно острым и волнующим. Так и подмывало спросить Уайта: зачем вы пользуетесь парфюмом с феромоном? Мужчина достаточно привлекателен, чтобы не прибегать к подобным уловкам. В нём есть нечто демонически притягательное, что заставляет остановить на нём свой взор. К тому же не похоже, что обаятельный наглец страдает от низкой самооценки или не уверен в собственных силах.

В этот раз он выглядел истинным аристократом. Белоснежная хлопковая рубашка подчёркивала смуглость чистой кожи лица и ухоженность блестящих волос. Полосатые тёмно-серые брюки, двубортный приталенный сюртук из шевиота угольного цвета не скрывали тренированное тело. Летнее пальто из чёрного кашемира, трость, дорожный саквояж. Образ представителя высшего класса перед вами!

Поезд отправлялся с вокзала Юстон.

Парадный вход украшали дорические колонны с декоративными железными воротами с названием «EUSTON» на фронтоне.

Ольга старалась не слишком откровенно рассматривать здание вокзала и лишь бросала быстрые короткие взгляды по сторонам, отмечая самые приметные архитектурные детали.

Пять входных дверей через внешний вестибюль вели в огромный зал. Через большие окна, расположенные под высоченным ячеистым потолком, лился дневной свет. Имитация под белый мрамор и тёмно-красный гранит придавала помещению нарядный вид, а статуя Джорджа Стефенсона не позволяла жителям и гостям Лондона забыть, кто является изобретателем паровоза.