В дальнем конце зала широкая двойная лестница уводила на галерею и в служебные помещения.

Кассовые залы по обе стороны вокзала обслуживали два направления.

Ольга высоко оценила наличие справочного бюро с объявлением об услуге размена денег, почтовой и телеграфной контор, традиционного почтового ящика, книжных киосков с журналами, книгами и свежими газетами. Удивило предложение такой услуги, как наём мальчика-посыльного. Указатели призывали воспользоваться буфетом и вокзальным рестораном на платформе отправления.

Железнодорожный перрон, заполненный пассажирами и их провожающими, против ожидания оказался ниже, чем на вокзале Виктория и построен по непривычно крутой дуге.

Пассажирский поезд с локомотивом зелёного цвета готовился к отправке. Пахло металлом и гарью. Едкий паровозный дым раздражал слизистую оболочку глаз. Ольга прищурилась. Идя под руку с Уайтом, обмахивалась маленьким веером и смотрела под ноги. Было непривычно чувствовать себя ведомой. Не нужно ни о чём думать и ни о ком заботиться. За тебя всё решили. Оставалось лишь следовать указаниям рядом идущего мужчины, подстраиваться под его шаг и ничему не удивляться.

Вагонами первого класса пользовались исключительно аристократы, и в них нет коридора. У купе имелся единственный вход-выход, ведущий сразу на платформу. Здесь пассажиры не толпились у двери при посадке, не толкались и не норовили оттолкнуть вас в стремлении занять лучшее место.

Рабочему, даже при финансовой возможности, никогда не пришло бы в голову купить билет в подобный вагон. Классовость была заложена в подсознании. Каждый знал своё место и рамок дозволенного не преступал. Вторым классом путешествовали торговцы, туристы, богатые фермеры, средний класс и неприхотливые богатые. Третьим классом ездили бедные и вынужденные экономить богачи.

После сигнала станционного колокола носильщики заторопились, а пассажиры засуетились. Поездная прислуга спешно завершала погрузку багажа.

Купе, рассчитанное на шесть человек, отделано синим плюшем. На окне свежие занавески, между мягкими креслами подлокотники, над головами — багажные сетки. От мебели пахло пылью и моющими средствами.

Незаметно указав Ольге на место у окна, Уайт сел рядом, всем своим видом показывая, что женщина едет с ним. Обручальное кольцо давало ему полное право прикасаться к ней, брать за руку, гладить ладонь в успокаивающем жесте.

Она закрепила вуаль на полях шляпки и осмотрела соседей по купе. Её действо не осталось незамеченным. Вмиг стало тихо и у Ольги возникло желание вернуть густую вуаль на лицо. Она давно смирилась с тем, что Шэйла красива и на неё обращают внимание мужчины. Научилась игнорировать их повышенный интерес. Отвернулась к окну, желая хотя бы таким образом отгородиться от назойливых мужских взглядов.

Уайт достал утреннюю «Таймс», развернул её и к облегчению Ольги повернулся к окну так, что практически закрыл её от пассажиров купе. Стало значительно уютнее.

Два пожилых джентльмена сели напротив них. Один из них, пристроив на коленях саквояж, что-то в нём сосредоточенно искал. Другой, приняв расслабленную позу, задумчиво поглядывал в окно.

Двое довольно молодых мужчин, видимо, ехавших вместе, озадаченно уткнулись в свою газету и вполголоса приступили к обсуждению биржевых новостей.

Прозвучал последний звонок колокола. Кондуктор дёрнул за ручку купе со стороны платформы, убеждаясь, что оно надёжно закрыто.

Поезд набирал скорость. Городской пейзаж сменился сельским. От однообразия зелени и яркого синего неба, в глазах Ольги зарябило. Стало клонить в сон.

Грузный джентльмен, сидящий напротив и спиной к движению поезда, прислонившись к окну, быстро заснул.

Привычная замкнутость купе и искусственная «изоляция» со стороны Уайта навевали спокойные мысли. Ольга расслаблено откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Тихий монотонный разговор пассажиров, сухой шелест листов газеты, размеренный перестук колёс и мерное покачивание сделали своё дело.

Проснулась она от лёгкого касания к своей щеке.

— Прибыли, ma ch`ere, — шепнул у её лица Уайт, легонько сжимая плечи и поправляя на них съехавшую накидку.

Ольга встрепенулась. Подлокотник между креслами оказался поднят, а она, прижатая к боку «мужа», беспробудно проспала в его объятии почти два часа.

Послышался стук открываемой двери купе. На платформу вышли пассажиры поезда.

При попытке принять вертикальное положение, поясницу Ольги прострелило острой болью, мышцы икр свело спазмом. Она подтянула пальцы ног на себя, снимая напряжение. Чуть прихрамывая, пользуясь понимающей молчаливой поддержкой Уайта, вышла из купе и осмотрелась.