Ольга ужаснулась своему спонтанному желанию. Она вот так запросто ходит среди книжных шкафов и продумывает кражу раритета! Это было настолько непривычно и странно, что мозг отказывался верить в происходящее. Леди судорожно вздохнула и пришла в себя. Как ни сильно было желание завладеть древним фолиантом, но сначала она сделает то, зачем здесь находится. Бросив его на столешнице, заспешила по проходу дальше.

Нужная книга нашлась быстро. Клочок бумаги выглядывал из её верхнего обреза наподобие закладки.

Леди сняла её с полки и без особых усилий извлекла из мешка-сумы подложный экземпляр. Она не знала, какой чёрт дёрнул её глянуть на оставшуюся необследованной полку в конце шкафа! В стопке изданий из-под переплётной крышки лежащей сверху книги выглядывал бумажный уголок.

Секунда — и Ольга вертела в руках книгу, по размерам подходящую под размер подложной, но всё же гораздо тяжелее её и толще. К тому же верхний угол переплётной крышки раритета был грубо, будто наспех, оторван.

Перед леди лежали две книги. Обе — печатные молитвенники.

Первый — с закладкой — с чёрно-белым текстом, украшенным рамками бордюров с серыми иллюстрациями, 1485 года издания, Париж.

Второй — с крестом из слоновой кости на тёмно-коричневой ссохшейся кожаной обложке и плетёными кожаными завязками.

Ольга с трудом развязала задубевшие шнуры и открыла его. На пожелтевших от времени плотных листах двухцветный сине-красный текст. В рамках из ликов святых обилие миниатюр на библейские темы. Цветная печать. Год издания 1503, Париж.

Первый — простенький. Второй — очень красивый, но с видимым дефектом.

Оценивать антикварные книги леди не умела. Уникальность библиографической редкости зависит не только от года издания и тиража, а и от многих других факторов. Да и речь шла не о краже раритета в целях его перепродажи, а о возврате семейной реликвии.

Который из часовников нужный? — гадала Ольга. Взять оба она не может. Не потому что не сможет вынести, а потому, что место похищенной книги не должно остаться пустым.

Если сейчас, судя по всему, викарий из года в год ограничивается лишь визуальным пересчётом книг, то при ближайшей инвентаризации нехватка одного экземпляра приведёт к полной проверке книжного фонда церковной библиотеки. В результате этого будет установлено название пропажи, что негласно укажет похитителя, как коллекционера подобной литературы, так и возможного недобросовестного преемника.

Ольга вытащила закладку из первого молитвенника и облегчённо выдохнула. Её конец, зажатый в обрезе, был гораздо светлее того, что виднелся над ним. Значит, клочок бумаги оставлен давно.

Изучив листик, лежащий поверх второго молитвенника, леди определила, что оставлен он был недавно.

Больше не колеблясь, она вернула первую книгу на место и положила на стопку подложную. Прислушалась. До неё донеслись отчётливые слова викария о дворцовом зале правосудия. Ей показалось, что голоса стали громче, будто мужчины беседовали и при этом медленно шли в её сторону. Преподобный Уоткинс по-прежнему что-то рассказывал Уайту, а тот ему поддакивал.

Следовало поторопиться.

Оставалось всунуть в суму нужный молитвенник, что Ольга и делала, вдруг с удивлением обнаружив, что он намного толще подложного экземпляра и не помещается в суму. Как выйти из создавшегося положения, она не имела понятия. Будь на ней нижняя юбка, она бы с лёгкостью справилась с неожиданно возникшим препятствием.

Леди бросилась к ридикюлю, оставленному у фолианта на столешнице, и вытрясла из него содержимое. Привычка носить с собой ножнички, как зеркало с расчёской и ещё кое-какие жизненно необходимые мелочи, оказалась ценной. В этом Ольга никогда и не сомневалась.

Не раздумывая, она разрезала одну сторону сумы, затолкала в неё молитвенник и на секунду задумалась. При первом же шаге он неминуемо выпадет. Привязать бы его чем-нибудь к суме.

Тронув серебристый шарфик на шее, отдёрнула руку — слишком приметная деталь гардероба. А вот чулки…

Стянуть их с ног не составило труда.

Долго, слишком долго! Копуха! — нервничала Ольга, дрожащими руками связывая шёлковые чулки вместе, чутко вслушиваясь в приближающиеся голоса. Перевязала книгу в суме наподобие посылки. Теперь не выскочит!

— Довогая, ты где? — услышала она слащавый голос «мужа».

От волнения и неизбежности быть пойманной на месте преступления, её затрясло.

Быстро повернула суму за спину и одёрнула кринолин с юбкой, одновременно нащупывая ступнями туфли, влезая в них, заламывая пятками мягкие кожаные задники.

Слишком жарко!

Нестерпимо душно!

— З-здесь, — не сразу отозвалась она, задыхаясь, хватая воздух приоткрытым ртом.

О том, чтобы вернуть на место фолиант не было и речи — успеть бы собрать в ридикюль его рассыпанное на столе содержимое.