Уайт пил вино, ел кобблер и ростбиф из свинины с картофелем и маринованным луком. Всё приправлял острым соусом, аромат которого долетал до леди и нещадно щекотал в носу.

Когда прислуга унесла остатки еды, мужчина достал из саквояжа свёрнутый отрез ткани и бросил его на кровать. Кивнул на него и сухо сказал:

— Переоденьтесь.

Ольга раскатала ткань. Тёмно-синий шёлковый халат-кимоно на подкладке с голубой вышивкой необыкновенной красоты заскользил в руках.

— Это обязательно? — спросила она.

— Прислуга должна видеть вас спокойной и расслабленной. Когда буду уходить, накажу принести для вас кувшин горячей воды. Я уеду, а вы ляжете отдохнуть.

Отдохнуть? — хмыкнула Ольга. Вот это у неё точно не получится. К тому же платье со шнуровкой сзади, корсет, кринолин… От этого без посторонней помощи не избавишься. Позвать здешнюю прислугу? Поступают ли так при наличии рядом мужа?

Будто услышав её мысли, Уайт поднял леди за руку со стула и развернул к себе спиной. Услышав недовольное бурчание, сопровождаемое попыткой вырваться, усилил хватку и, наклонившись к её уху, тихо и внятно произнёс:

— Мисс Табби, вы будете слушаться меня во всём. Только так мы с вами получим то, за чем приехали. Вы меня поняли?

Ольга, сжав губы, молчала. Мужчина впечатлял, давил на неё своей силой и превосходством, знал, что выбора у неё нет. Слушала, что происходит за её спиной. Его пальцы задвигались по шнуровке, короткими быстрыми рывками распуская петли.

— Вы меня поняли? — повторно спросил он, разворачивая леди к себе лицом. — Ваше послушание — главное в этом деле. Никакого самовольства. Слышите? — легонько тряхнул её.

Ольга вскинула на него глаза.

— Мне необходимо знать ваш план, — сказала примирительно. — Я должна видеть всю картину целиком. Мне важны детали. Только при таком раскладе я смогу чувствовать себя уверенно и не ошибиться.

Она зашла за ширму, стянула платье, сбросила кринолин, избавилась от корсета. Стало легко и свободно. Халат приятно ласкал и согревал кожу.

Когда она вышла, Уайт, склонившись над саквояжем, что-то в нём искал. Расправив платье на кровати, Ольга повернулась к мужчине. То, как он на неё смотрел, вызвало у неё недоумение. Его глаза безотрывно следовали по её фигуре сверху вниз. В них читалось несвойственное Уайту замешательство и… досада? Под его взглядом она почувствовала себя беззащитной и… голой. Она стянула у горла ворот халата и села за стол.

Мужчина сел напротив. В его руках темнел флакончик с коричневой жидкостью. Быстро совладав с собой, взболтал её и поставил на стол:

— Этим натрёте ноги в местах боли.

Ольга с опаской взяла пузырёк. Вспомнив о докторе Пэйтоне и его сомнительных лекарствах, откупорила и осторожно понюхала. В нос ударил свежий и чистый густой древесный аромат.

— Что это?.. Мускус? — боялась она ошибиться.

— Его спиртовая настойка. Снимет боль тотчас.

Она не ослышалась? Переспросила:

— Самый настоящий мускус кабарги? — закупорила флакончик, нюхая пальцы.

— Чему вы удивляетесь?

— Я не знала, что его используют в лечебных целях. Знаю лишь о его применении в парфюмерии. И он… эмм… исцеляет? — не верилось в целебные свойства мускуса. Никогда не слышала о подобном. — А вы… У вас…

Глядя на недоумевающую подопечную, Уайт серьёзно сказал:

— Принимаю его для укрепления всего организма. Вам же, ma ch`ere, он поможет от боли в ногах.

Ольга вспомнила миссис Макинтайр и её больные ноги.

— А где можно купить это средство? Каков курс лечения? — зачастила она. —У моей квартирной хозяйки сильные боли в ногах. Она едва ходит. Очень хотелось бы ей помочь.

Достав из кармашка жилетки брегет и щёлкнув его крышкой, мужчина заторопился:

— Всё после.

— А план?

— Ожидайте прислугу с водой.

— И надо ждать нашествия всех деревенских котов и собак, — усмехнулась Ольга в закрывшуюся дверь.

На душе потеплело. Чуть-чуть.

Прогулка на свежем воздухе, сытная еда и удивительная тишина сделали невозможное — Ольга легла на кровать и, натянув на ноги край покрывала, задремала. Тянущая боль в икрах мгновенно не прошла, но леди слишком уж неожиданно для себя быстро заснула. Может быть, за это нужно поблагодарить Уайта с его настойкой?

Проснулась она, когда рядом с ней прогнулся матрас и мужской голос произнёс:

— Мисс Табби, пора вставать.

Уайт сидел на краю кровати и очень уж странно смотрел на неё. Без сюртука, шейного платка, в плотно облегающей тело жилетке поверх ослепительной белизны рубашки, он походил на раздосадованного мыслителя, решающего жизненно важную, но явно непосильную задачу.