Коптила керосиновая лампа.

Открытая чернильница с воткнутой в неё перьевой ручкой и раскрытая папка с бумагами, испещрёнными крупным разборчивым почерком, подсказали о том, что священник после службы не бездельничал.

Он оглянулся на гостей и распахнул створки шкафа.

— Вот здесь у нас приходские регистры, начиная с 1564 года, — сказал он с гордостью. — А здесь хранятся регистры настоящего времени.

Уайт загородил спиной «жену», оттесняя в нужную сторону:

— Очень интевесно, — и уткнулся в полки шкафа.

— А вот аналитический указатель семей Бриксворта, собственноручно составленный самим преподобным Джеймсом Джексоном. Он был викарием с 1735 по 1770 годы, — услышала Ольга, потихоньку углубляясь в проход, воскрешая в памяти план полуподвала.

Она свернула в первый ряд. Бегло осмотрела книжные полки и на них… средневековые рукописи на цепях. Огромные и средние, пухлые и тонкие, изготовленные из папируса и пергамента, они стояли вперемешку с потрёпанными кожаными папками и печатными изданиями последних веков, контрастировавшими с ними ровными корешками и светлыми обрезами. Видимо, о системе расстановки библиотечного фонда здесь не имели понятия.

Дойдя до конца ряда, Ольга прошла мимо следующих двух рядов и свернула в четвёртый. До неё донесся бодрый голос викария:

— Он включает в себя сведения о происхождении и роде деятельности людей, которые прибыли или покинули деревню, начиная с восемнадцатого века.

А теперь перечислите всех поимённо, — спешила леди по проходу, осматривая все книги на второй полке. Что-то показалось необычным и странным. Ах, да… Закованные в цепи фолианты стояли к стене шкафа корешками, а передним краем в помещение. И именно на посеревших ветхих обрезах проступало обязательное название рукописи и имя её владельца. Остальные издания стояли привычным образом. На их корешках выделялись имя автора и название книги — местами потёртое, но всё ещё заметное тиснение сусальным золотом. Чем новее была книга, тем сильнее выделялось её название на корешке.

Бумажка, белый клочок, — замедлила Ольга шаг, выискивая среди рукописных фолиантов нужный формат издания.

Глаза зацепились за короткую надпись на потрёпанном обрезе большущего фолианта.

Снова что-то не так, — приблизилась женщина и присмотрелась. Книга без имени автора. Только крупным шрифтом жирно прописано «№10».

Необычно и так знакомо.

До боли.

До головокружения.

Не может быть! — расширила глаза Ольга и затаила дыхание. Десятая книга пфальцграфини Вэлэри фон Бригахбург?! Тот же размер фолианта, тот же шрифт!

Это слишком невероятное совпадение, чтобы быть правдой! — засомневалась она.

Предстояло проверить.

Сердце в груди забилось часто, неистово. Боясь моргнуть, чтобы видение не исчезло, Ольга протянула руку и ухватилась за тонкую прочную цепь, ведущую к переплётной крышке рукописи.

Бросив на стол ридикюль, она с трудом вытащила фолиант. Он был такой же тяжёлый, как и «№9» в библиотеке графа Малгри. Его грохот по деревянной поверхности столешницы пронёсся гулким эхом под сводом полуподвала. Зловеще звякнула цепь.

Леди перестала дышать и в страхе округлила глаза, когда услышала громкий кашель Уайта и затем, после его извинения, зазвучали слова преподобного Уоткинса:

— Научное и всеобщее подтверждение мозаичной истории творения…

Ольга перевела дух и погладила потёртую кожаную обложку с выбитым на ней названием «№10». Бесшумно открыла и едва ли не носом уткнулась в первую страницу с выцветшими строками на старонемецком языке, выведенные знакомым почерком.

Она… Она… — громко билось сердце. Радость озарила лицо.

В предвкушении Ольга захватила несколько пергаментных листов и попыталась перевернуть их. Поняла, что это невозможно — они слиплись и были настолько ветхими и влажными на ощупь, что листать её далее не имело не только смысла, а и была вероятность безвозвратно испортить восьмисотлетний фолиант. Без реставрации не обойтись.

Дрожащими руками леди ощупала ржавую скобу, насквозь пробившую угол переплётной крышки древней рукописи в месте крепления к цепи. Глаза заскользили по горизонтальной тонкой металлической штанге, проходящей у основания полок. С надетых на неё колец свисали цепи прикованных книг.

Одним концом выдвижная штанга упиралась в глухой деревянный держатель, прибитый к стенке книжного шкафа. Другой её конец проходил через сквозной держатель на противоположной стенке шкафа и заканчивался кованой проушиной. Запирал её навесной замок, ржавый и древний, как сама церковь.

Ольге хватило одного взгляда на замок, чтобы понять, что без ключа его не открыть. А вот если поддеть «гвоздодёром» Уайта деревянный держатель в месте крепления штанги к полке… Удручало иное — размер и вес фолианта не позволял его вынести никаким доступным ей способом.