Он в упор посмотрел на отца и тот ощутил, как его захлестнула волна ревности. Слова сына били наотмашь, жгли душу адским пламенем, терзали сердце раскалёнными тисками. Он сжал руку под столом в кулак, до боли впиваясь ногтями в ладонь.

— Письма с тобой? — глухо спросил он.

— Зачем вам? — Стэнли и, глянув на помрачневшего отца, выдвинул ящик стола. Небрежно бросил мятые бумаги на стол. — Хотите лично убедиться в вероломстве вашей любимицы?

Мартин из-подо лба неодобрительно глянул на сына и открутил до упора фитиль на лампе. Глаза вспыхнули зелёным отражённым светом. Придвинув лампу и направив на письма свет, Мартин изучал почерк:

— Как ты их получил?

Стэнли горько усмехнулся:

— Одно по почте. Второе нашёл у Шэйлы в спальне. Ещё? — кивнул он на хрустальный графин с виски. Тёмная прядь волос зигзагом упала на высокий гладкий лоб, увеличивая сходство сына с отцом.

Лорд Малгри утвердительно кивнул:

— Где именно нашёл?

— Это имеет значение? — лениво ответил виконт, но всё же ответил: — В подставке под часами на каминной полке. Оно было в книге.

— Книге? — бегло читал Мартин письма. — Какой книге?

— Какая разница, — сощурился Стэнли. Яркий свет от лампы слепил, вызывая резь в глазах. — Обложка яркая, кажется, красная, а книжка маломерная.

— Они без подписи, — граф метнул взгляд на сына. — Ты поверил тому, что здесь написано?

Сложив письма, он спрятал их в нагрудный карман сюртука.

— Доказательство её измены прискакало вчера вечером. Знаете, с кем она мне изменяла? — горько усмехнулся виконт. Не дожидаясь ответа, он с брезгливой усмешкой выцедил из себя: — С этим отрепьем, — подняв подбородок, произнёс напыщенно и величаво: — баронетом Бартом Спарроу. Он заявил, что они с Шэйлой любовники и леди желает получить развод как можно быстрее.

— И ты ему поверил, — Мартин поставил локти на стол и сплёл пальцы в замок, упираясь в них подбородком.

Стэнли устало потёр лицо ладонями:

— Он сказал, что предоставит её письменное признание в измене. А ведь она сначала испугалась, умоляла меня показать письмо, будто понятия не имела о ком идёт речь. Лицемерная тварь! — хлопнул он крепкими ладонями по подлокотникам красного дерева. На безымянном пальце сверкнул крупный золотой перстень с сапфиром.

— Ты не смеешь говорить о ней в таком тоне! — резко ответил граф.

— Не верите? Я тоже не верил. Не хотел верить.

— Но и разбираться ни в чём не стал, — разозлился Мартин. — Ты поверил лживым письмам, поверил словам баронета. А её? Ты спросил её?

— О чём я должен был её спросить? Изменила она мне или нет? — Стэнли запрокинул голову и расслабленно рассмеялся.

Изменила или нет, — мысленно повторил Мартин. Шэйла не изменяла, а та, другая? Изменила сыну с ним. Если бы Стэнли стал разбираться во всём и спросил её, как бы она повела себя? Она сказала бы правду?

Воцарилось тягостное молчание. Приглушенный свет лампы освещал лица сидящих за столом отца и сына. Каждый из них погрузился в свои мысли.

Лорд Малгри смотрел на виконта и его глаза светились тёплым внутренним светом, окутывали пеленой тепла и заботы. Сын… Сердце Мартина щемило от отеческой нежности: невыразимой, скупой, грубоватой, невысказанной. Он не мог вспомнить, когда в последний раз говорил с ним по душам. Вот и сейчас их разговор больше походит на допрос.

— Она была здесь, — услышал граф тихий задумчивый голос виконта.

— Леди Линтон… Я совсем забыл, — вздохнул Мартин. И с ней пора поговорить. — Мы должны были ехать в оперу.

— Сегодня здесь была Шэйла.

Лорд Малгри молчал. Когда? Когда она успела?

Стэнли усмехнулся и сделал глоток виски:

— Я не думал, что она способна на такое. Прислала записку, что ждёт меня для важного разговора в отеле «Виктория». Я поехал, а она тем временем вошла в дом, собрала вещи и… фьюить, — присвистнул он и со стуком поставил пустой стакан на поднос. — Вот, — достал из нагрудного кармана жилетки записку и бросил её на стол. — Вернула обручальные кольца. Странно, тряпки взяла, а золото нет. Я чего-то не понимаю, — затряс он головой, хватаясь за неё руками.

Глядя на белый прямоугольник листа, Мартин не спешил взять его. У него свело скулы от подкатывающего страха. Он никогда так не боялся за женщину. Ему показалось, что сейчас он прочитает нечто такое, после чего его жизнь изменится.

Стук горлышка графина о край стакана и бульканье виски вывели графа из задумчивости. Пряча дрожь пальцев, он взял записку и сосредоточился на единственной строчке в ней.

«Простите…» — неистово застучало его сердце, срываясь в пропасть. Тянущая боль под рёбрами не давала вдохнуть полной грудью. — Ты прости, милая, что заставил тебя пройти через всё это. Прости, что сейчас ты неизвестно где. Одна. Без поддержки и защиты. Прости.