— Я был в поместье Фалметт, — признался он.

Стэнли не удивился:

— Завтра я пошлю туда адвоката. Нет, не пошлю. Я поеду сам. Я спрошу её…

— Раньше нужно было спрашивать, — перебил его Мартин. — И клеветника нужно было искать, а не чинить поспешную расправу над беззащитной леди. Её уже нет в поместье матери. Она едва не убила баронета и сбежала. Испугалась.

Виконт затряс головой, прогоняя одолевший разум хмель, а граф продолжил:

— Всё ложь. Шэйла тебе не изменяла. Барт вынудил подписать её признание в измене. Уж не знаю, как всё было, но она захотела его вернуть, ударила баронета по голове и забрала бумаги.

— Шэйла ударила баронета? — Стэнли осёкся, вспомнив пощёчины и тяжёлую руку жены. Рассмеялся: — Я же сказал, что она изменилась.

— Я нанял детектива-полицейского, чтобы отыскать леди Хардинг. Её найдут. Возможно, удастся что-либо прояснить с этими письмами.

— Так она о Роулеев, — оживился виконт.

— Не у них. Леди Стакей уверена, что не у них. Между Самантой и Шэйлой случилась размолвка. Стэнли, ты ничего не знаешь о своей жене, — Мартин укоризненно качнул головой, собираясь встать. — Ты хоть понимаешь, что она сейчас находится в опасности?

Стэнли подался к нему через стол и схватил за руку, удерживая:

— Погодите, отец. Простите меня, я был глупцом. Вы правы, нужно найти и вернуть Шэйлу. Если Барт лгал, то это он мог послать письма. Я убью его за клевету!

Мартин смотрел на Стэнли, такого родного и очень похожего на Майкла. Похожего на него.

— Иди отдыхать, сын. Поговорим завтра. Сегодня был тяжёлый день.

Осознание того, что всё невероятно сложно и Стэнли, возможно, любит свою жену, наполнило душу горечью и чувством вины. От приступа головной боли потемнело в глазах. Как сказать сыну об истинной измене его жены — и не жены вовсе, — и какую роль сыграл он, Мартин, во всём этом? Как сказать о его намерениях относительно незнакомки? Как не запятнать её честь и разрубить им же самим завязанный гордиев узел?

Ольга проснулась от собственного вскрика, сбросила с себя одеяло и села в постели. В горле пересохло и першило. Она закашлялась, дрожа всем телом и хватая воздух открытым ртом. Снилось что-то страшное, леденящее душу. Что именно снилось, не могла вспомнить, как ни силилась.

Она огляделась, медленно приходя в себя. Сквозь застиранную занавеску просачивался тусклый рассвет. Проступили очертания немногочисленной мебели. В глаза бросился стул у изголовья кровати, открытый флакончик духов. События вчерашнего дня закружились перед глазами хороводом.

«На предъявителя», — замерцала неоном надпись на закладном листе.

— На предъявителя, — прошептала «виконтесса», расчёсывая ногтями зудящие ниже колен ноги. Чем больше чесала, тем сильнее они зудели. Зуд перекинулся на предплечья — под пальцами прощупывались волдыри. Зачесалось лицо, шея.

Аллергия? — обеспокоилась Ольга. На что? От воды? Возможно. Постельное бельё? Каким средством оно постирано? Ньют говорил, что его мать стирает со щёлоком.

«Виконтесса» подтянула одеяло к лицу, принюхалась. На лбу защекотало. Она машинально хлопнула по нему ладонью, заметив прыгнувшую на одеяло чёрную точку. Ещё одну. Ещё…

Блохи, — обмерла Ольга. Остатки сна улетучились со скоростью света. А клопы тоже есть?

Она осмотрела простыню, ноги и руки. Спустив ноги на холодный пол, тяжело вздохнула и нащупала ступнями шлёпанцы.

Пройдя к мутному зеркалу на створке шкафа, осторожно погладила несколько расчёсанных укусов на шее и подбородке. Неужели хозяйка не знает, что сдаваемая ею комната находится в антисанитарном состоянии?

Услышав стук на первом этаже, и решив, что миссис Фармер уже встала, Ольга надела халат и вышла на тёмную крутую лестницу.

Из открытой двери кухни в холл пробивался свет свечи; слышались приглушённые голоса.

Спустившись — едва ли не на ощупь, — Ольга упёрлась ногами во что-то большое и мягкое. Присмотревшись, различила узел с пожитками и рядом с ним саквояж и чемодан. Значит, прибыли новые постояльцы, и хозяйка беседует с ними. А она в таком виде. Ольга запахнула полы халата и развернулась в сторону лестницы, собираясь вернуться в комнату.

Послышался крип стула и стук чашки о блюдце.

— Ну и ночь выдалась сегодня. Чуть не попался, — проронил знакомый мужской голос. — Что постоялица?

Ольга невольно задержалась, прислушиваясь к звуку передвигаемой по столу тарелки.

— Ты ешь, Джекоб, ешь. Вчера вечером делала, свеженькие. Постоялица? — в голосе миссис Фармер послышалось волнение. — Спит без задних ног. Только что проверяла. От чая отказалась, да и сонный порошок не понадобился. Намаялась.

На вздох мужчины ответила обеспокоенно:

— Боязно мне что-то. Не простая мисс. Пока она мылась, я по-быстрому глянула её бумаги. Не из Франции она вовсе, здешняя. Трогать её нельзя.