Ольга отпрянула от щели и шумно выдохнула, вновь потирая шею. Смерть подельницы может серьёзно повлиять на дальнейшие действия Джекоба, и предсказать их невозможно. Полицию он точно приводить не станет: мёртвая женщина с черепно-мозговой травмой и запертая в чулане нежелательная свидетельница — что может быть хуже для человека, занимающегося тёмными делами.

Страх от того, что она больше ничего не контролирует и от неё ничего не зависит, сковал тело железным обручем. «Виконтесса» захлебнулась воздухом и снова закашлялась, гася его в сложенных лодочкой ладонях. Застучали зубы, выбивая дробь.

Отдышавшись, Ольга вновь припала к щели.

Тела хозяйки на полу в коридоре уже не было. Оттуда слышалась возня и невнятный мужской монолог — Джекоб разговаривал с собой и… с Пегги.

Через какое-то время он появился в кухне, волоча за собой завёрнутый в мягкий тканевый ковёр труп женщины. Вытащив его в крытый дворик, вернулся в дом и вышел через другую дверь.

Ольга различила звук открываемых ворот, понукание лошади, скрип дерева и кожи, звяканье металла. Она толкнула дверь плечом. Ещё раз. Сильнее. Задвижка брякала; полотно вибрировало от ударов. Пусть не с первого раза, но её удалось бы вышибить. Только бы не услышал мужчина. Стукнула входная дверь — лёгок на помине.

Появившись в кухне вновь, Джекоб не спеша прошёл к столу и положил на него моток уложенной ровными кольцами верёвки. Выдвинул стул.

От резкого звука скребущих о пол ножек, у «виконтессы» свело скулы. Она не спускала слезящихся глаз с верёвки.

Мужчина сел, опустил голову на грудь и задумался.

— Пожалуйста, пусть это будет страшный сон, — беззвучно прошептала Ольга на родном языке. Она проснётся, соберёт вещи и тотчас уйдёт.

Громко выдохнув, Джекоб решительно встал и взял верёвку.

«Виконтесса» отпрянула от двери и уперлась спиной в полки, шаря по ним руками. Кастрюли, миски, жестяные банки… Ничего такого, что могло бы остановить сильного, озлобленного неудачами преступника.

Щёлкнула задвижка.

Крупная мужская фигура заслонила дверной проём.

— Давайте поговорим, — не узнала свой голос Ольга. Тихий и низкий, он вибрировал от волнения. — Отпустите меня. Пожалуйста. Я обналичу закладные листы и отдам вам деньги. Я никому ничего не скажу.

От его пронзительного взгляда и протянувшихся к ней рук, её захлестнул ужас. Ольга рванулась под них, орудуя локтями и пытаясь проскочить в кухню, но куда там! Она билась о мужчину, как волна бьётся о скалу, устало растекаясь ручьями и скатываясь в водные глубины.

Он схватил её за волосы, останавливая.

Ольга с силой сжала зубы, удерживая рвущийся крик боли.

— Не дёргайся, — зашипел в её лицо Джекоб, обдав резким запахом самогона, — а то шею ненароком сверну.

Пленница затихла — он не собирается её убивать. Прерывистое дыхание с сипением вырывалось из лёгких.

— Я всё сделаю, что скажете, — взмолилась она.

Мужчина развернул её к себе спиной и молча связал руки.

— Не берите ещё один грех на душу, — уговаривала его Ольга. — У вас дети есть?

Повернув её лицом к себе, Джекоб всмотрелся в него:

— Жаль, что мне некогда и больше нет моей Пегги, а то бы я продал вас в Триполи.

Продал в Триполи? При чём здесь столица Ливии? — успела подумать «виконтесса».

Он провёл рукой по её растрёпанным волосам:

— Дорого продал бы. Но ничего, вы и здесь сослужите мне добрую службу.

— Какую службу? — сердце Ольги оборвалось. — Меня ищут! Отпустите меня! Прошу вас.

Джекоб не повёл бровью и, толкнув пленницу на пол, схватил за ноги. Подтянул их ближе, крепко связывая. Неторопливо затягивая тугие узлы, усмехнулся:

— Никто вас не ищет. Вы никому не нужны. Как и мы с Пегги, вы никому не нужны.

— У Пегги есть дочь и внучка, — не сопротивлялась Ольга, ощущая сбивчивые провальные удары слабеющего сердца. — Что вы им скажете? Где их мать и бабушка? — из последних сил она пыталась нащупать слабое место мужчины: — Пегги нужно похоронить. По всем правилам. Я помогу.

— Скажу им, что моя Пегги умерла легко — задохнулась во сне дымом. Да я никогда и не увижу Дебби. Когда всё случится, я уже буду далеко.

— В Америку собрались? — вспомнила Ольга о намерении парочки эмигрировать в Новый Свет. — Возьмите меня с собой. Я могу быть вам полезной. Я много чего знаю и умею.

Мужчина недобро посмотрел на неё, мерзко ухмыльнулся и ничего не сказал.

У «виконтессы» задрожали губы:

— Вы правы, меня никто не ищет и я тоже никому не нужна.

Её осипший шёпот стих и она содрогнулась от рвотного рефлекса, когда Джекоб, с силой сжав её лицо, заставил открыть рот и затолкнул в него вонючий тряпичный кляп.