– Танька, как топор оказался на кухне?
– узнала свой топор Лена.

– Я услышала шум на кухне, пошла посмотреть. Тут ты закричала.

– Надо милицию вызвать, - озабоченно сказал Ахмет.

– Не надо никого вызывать, сами разберемся.

Лена пошла на кухню, подняла табуретку с пола. Из-под стола вылезла кошка.

– С дверью что делать?
– спросил Ахмет.
– Прибить крючок на место?

– Завтра прибьешь. Сейчас спать будем.
– Лена выключила в других помещениях свет, легла в постель. Татьяна тоже полезла под одеяло. Ахмет направился к выходу.

– Свет выключи, - попросила Лена.

Ахмет выключил свет, вышел. Прикрыл аккуратно входную дверь, направился в сарай.

Когда на следующий день Лена вернулась с работы, дверь была отремонтирована, Ахмет работал на крыше. Лена приготовила ужин, позвала Ахмета.

– Ахмет, спускайся, ужинать будем.

– Сейчас.

Ахмет спустился, помыл руки, сел за стол. Лена поставила ему тарелку с едой, наложила себе, присела рядом.

– Устал?

– Нет, - ответил Ахмет.
– Работа не трудная. Снять старые листы шифера, прибить новые. На стыках только подгонять надо, а так - ничего сложного.

– Тебе раньше строить приходилось?

– Немного. В основном у бабки. И друзьям иногда помогал... Хотел спросить у тебя. Можно, я в сарай свет проведу? Кабель подходящий нашел, когда молоко ходил продавать.

– Проводи... Как ты там в сарае устроился? Может, тебе надо еще что-нибудь?

– Нет. Спасибо. Ничего не надо.

После ужина Ахмет еще немного поработал, потом пошел доить корову. Подошла Лена, с любопытством посмотрела, спросила:

– Доить ты у бабки в деревне научился?

– Нет. Это я когда один с коровой остался. Пришлось научиться.

– Говорят, корова незнакомому человеку молока не даст.

– Да. Может не дать. Мне, например, пришлось ее уговаривать.

– И долго ты уговаривал?

– Нет. Она добрая. Пожалела меня.

– Трудно тебе с ней?

– Без нее было бы трудно. Она меня кормит, согревает, поддерживает... В трудную минуту посмотришь на нее... Стоит себе, жует спокойно. Не волнуется. Все нормально... И правда, думаю. Молоко у нас есть. С голоду не помру. Продать часть можно, денег немного будет. Руки-ноги целые, работу какую-нибудь найду, еще деньги будут... Наладится потихоньку.

– А мы никогда корову не держали. Только кур. Да и то очень давно.

– Ты с родителями жила?

– С родителями. Пока они живы были.

– Отчего умерли? Болели?

– Старые уже были. Я у них последняя. У меня еще брат и сестра есть. Но они намного старше меня.

– А я с матерью жил. Была у нас только кошка. Постоянно приносила котят. Этих котят я потом раздавал. После школы ходил по улицам, уговаривал взять котенка. Иногда друзья помогали. Некоторые топят в воде котят. Мы с матерью не могли.

– У нас и собаки были. Последний пес в прошлом году сдох. От старости. Сейчас только кошка. Тоже старая уже...

Ахмет кончил доить, предложил:

– Хочешь парного молока?

– Нет, - отказалась Лена.
– Мы всегда молоко кипятили. Мало ли что.

– У Мануш молоко хорошее. Мы всегда его парное пили. Ничего плохого никогда не было. Неси посуду, я тебе налью. Не хочешь парное, вскипятишь потом.

Лена поднимается по лестнице, прислоненной к дому, подает Ахмету банку с шиферными гвоздями. Замечает, что он слегка поранил руку.

– Где это ты?

– Задел где-то. Не помню.

– Йодом смазать надо. Загноиться может.

– Ерунда, - отмахнулся Ахмет.

– Подожди, я сейчас принесу. Это недолго.

Лена спустилась, вернулась с пузырьком и ваткой.

– Давай руку.

Ахмет протянул. Лена смазывает. Ахмет морщится. Лена дует на смазаное место, приговаривает:

– У кошки заболи, у собачки заболи, а у Ахметика заживи.

Ахмет подносит руку к глазам, говорит:

– Уже почти зажило.

Оба засмеялись... Встретились взглядами, замолчали, глядя в глаза друг другу.

– Ты уже скоро закончишь, - с грустью заметила Лена.

– Да. Немного осталось.

Помолчали.

– Мне еще кое-что надо бы отремонтировать, - сказала Лена.
– Забор, калитку, дом подкрасить. Сделаешь?

– Можно.

Лена отвела взгляд.

– Ты заканчивай. Я приготовлю, приходи ужинать.

Поздний вечер. Уже темно. Ахмет в сарае лежит на топчане, читает газету. К открытой двери подходит Лена.