Дико, больно, страшно. Михаэль невозмутимо сменил кристаллы, положив наполненные магией на стол и заменив на пустые. Это стало последней каплей.

«У обычных магов, в отличие от нас, колодец для силы не бездонный. Кинь туда больше — и пойдет магия веселиться в крови. А коли много её — бум! — и нет колдуна!» — вспомнились мне слова Врана, и я поняла, что должна сделать.

«Хотел магии — получи сполна!» — подумала я, с ненавистью глядя на Сирина, и направила всю свою силу наружу, передавая её мощным потоком. Блаженное выражение лица кронпринца сменилось непониманием, а затем испугом.

— Это тебе за тех, кто умер по твоей прихоти. Лопни! — выдохнула я, из последних сил схватив его за руку и удерживая. Он попытался отстраниться, оттолкнуть меня, но я держала крепко.

Только бы успеть, пока не вмешался Верховный маг!

— Тварь!

Удар ножа по руке заставил меня разжать хватку. В глазах Сирина я прочитала приговор: он не собирался оставлять меня в живых. Слишком напугался того, что могло произойти, слишком напугался силы, которая была ему неподвластна.

Он снова занес нож, но тот вдруг раскалился, и Сирин с криком выпустил его из руки.

— Не трогай мою сестру! — Алёнушка, бледная от недостатка сил, сложила руки в самый простенький знак для стихии огня. Никак, читала мою книгу по магии для новичков. Её шатало — здешние стены, и, правда, выпивали магов досуха. Удивительно, что у неё вообще получилось это простенькое колдовство!

— Что ты стоишь?! — с истерикой в голосе обернулся Сирин к Верховному магу и замер на полуслове. Михаэль не мог ему помочь. Он бесформенной фигурой валялся на полу, а рядом с ним с тяжелым подсвечником в руке стоял Святослав.

Кажется, я пропустила эпичный момент!

— Сдавайтесь, Ваше Высочество, — просто сказал следователь, не решаясь ударить принца. Отпускать он его не собирался, перегородив проход. Я услышала шум и голоса — в подземелье бежали люди, и, узнав голос Кощея, выдохнула с облегчением.

А вот Сирин так просто сдаваться не собирался.

Я не поняла, когда Ал оказался неподалеку от него — то ли он бежал ко мне, то ли Сирин дернулся в его сторону, но кронпринц схватил Ала и выставил перед собой как щит.

— Только дернетесь, и я сверну ему шею, — предупредил он, начиная медленно отступать. Попутно он схватил со стола несколько наполненных кристаллов, бросив себе в карман. — Прикажи своим людям меня пропустить.

В этот момент в комнату ворвалась охрана. Вышколенные годами службы, мужчины остановились по одному жесту Святослава. Я видела — следователь колебался и был готов пожертвовать жизнью Ала, если потребуется.

Сирин продолжал пятиться к выходу. Шаг. Еще шаг.

Я поймала взгляд Ала. Мальчик смотрел на меня, а затем разжал кулак, и на пол упало яблочное семечко.

«Ты сможешь, мама!» — прочитала я по его губам и решилась. Прижала ладонь к полу, представляя, как из земли вырастает тонкое деревце, пуская корни на пути кронпринца.

Сирин споткнулся, нелепо взмахнул руками и упал. Но прежде, чем его схватили, негромко хрустнули раздавленные им накопители. Чистая сила взметнулась в воздух, вливаясь в ближайший доступный для неё источник, уже наполненный до краев.

Раздался вскрик, громкий хлопок…

И всё стихло.

Следующие пару дней я помнила смутно. Помнила, как обняла подбежавшего ко мне Ала, как хромая, подошел Финист и что-то успокаивающе прошептал нам обоим. А затем нервное напряжение, поддерживающее меня, схлынуло, и я потеряла сознание, провалившись в пугающую тревожную темноту. Изредка я слышала чужие голоса, но не находила в себе сил очнуться. В какой-то момент показалось, что меня похвалил Вран, но я списала это на бред больного воображения. Таким гордым тоном наставник никогда со мной не разговаривал.

Из всей сумятицы образов и снов, один разговор запомнился мне особенно хорошо.

Алёнушка пришла очень тихо, присела на краешек кровати и поведала о том, что натворила по глупости и незнанию. Оказалось, что Михаэль встретил её в городе ещё в день приезда и убедил, что я околдовала Финиста. Что силы, которые поддерживают моё черное колдовство, скрываются в растущей в саду яблоне. Он даже кости собачьи ей передал, пообещав, что это поможет отвести от дома беду. Михаэль до последнего думал, что Лель — фамилиар Финиста.

Когда Алёнушка поняла, что натворила, было поздно. И она сполна заплатила за свою глупость — шрамами по телу, и гораздо более глубокими — в душе.

Она не ждала от меня ответа, только долго просила прощения, а затем так же тихо ушла. Впервые за долгие годы её слова и слёзы были искренними.

Спустя три дня я, наконец, очнулась в нашей с Финистом спальне, со спящим в кресле мужем и Алом под боком.

Стоило мне пошевелиться, как Финист мгновенно очнулся и оказался рядом.

— Как ты? — спросил он, взяв мою ладонь, и я слабо улыбнулась. Чувствовала я себя нормально, если не считать боли в пораненных руках.