— Хорошо, — я улыбнулась ему, позволяя поверить — всё действительно хорошо. — Ты в порядке?

— Как видишь. Вран передал мне немного сил. Всё-таки катакомбы — редкостная гадость. Такое ощущение, что там из меня душу вынули.

— У меня тоже, — я вздрогнула от воспоминаний, и Финист переплел наши пальцы, создавая ощущение умиротворенности и защиты.

— Что с Сирином и Михаэлем?

— Ну, второго ждет суд и, вероятно, смертная казнь…

— А кронпринц?

— По официальной версии кронпринц скончался от тяжелой и затяжной болезни, — криво усмехнулся Финист.

— А по неофициальной? — уточнила я шепотом. Ал крепко спал, и я боялась разбудить его нашими разговорами.

— Лопнул от переизбытка магии, — признался муж. — Даже тела не осталось. Завтра будут хоронить пустой гроб. Зато со всеми почестями.

— Он их не заслужил, — я вспомнила заклинательницу огня, ставшую невольной жертвой, вспомнила страх в глазах Милы…

— Он мертв, и это главное, — прервал воспоминания Финист, а затем поправил подушку, на которой я лежала, и, ловко перебравшись через меня, лег позади, обняв за талию. — Отдохни еще немного. Теперь всё будет хорошо, — пообещал он, выдыхая слова мне в шею.

В этот раз я нисколько не сомневалась, что он прав.

Год спустя

Башня мага возвышалась над остальными зданиями квартала мрачной черной скалой. За счет остроконечного шпиля, с сидящим на нем чугунным вороном, она казалась ещё выше. В узких бойницах можно было разглядеть винтовую лестницу, а буйные кусты шиповника создавали природную ограду. Шипы словно говорили желающим навестить старого шептуна: «А ну-ка, попробуй, пройди!»

Однако кое-кто проходить умудрялся. Из верхнего окна полыхнуло пламенем, и раздавшаяся следом громкая ворчливая ругань невольно заставила меня улыбнуться. Звонкий девичий голос что-то бойко доказывал старику, а затем огонь снова вспыхнул, но уже не такой яркий.

— Кажется, Вран нашел себе ученицу под стать, — фыркнул Финист, прислушиваясь к крикам вместе со мной.

— Ну, характер у них обоих не сахар, — по привычке заступилась я за младшую сестренку. С тех пор, как её не взяли в Академию из-за недостатка контроля, Алёнушка тренировалась дни напролет, чтобы в следующем году обязательно поступить и утереть всем нос. Правда, она не только ради тренировок осталась в Столице. Помогая бывшему наставнику восстанавливать башню, а после, по-дружески заходя в гости, я всё чаще замечала, что неподалеку от башни стал прогуливаться Святослав. А сестрица выбирала лучшие наряды и подолгу крутилась перед зеркалом, наряжаясь на учебу, как на праздник.

— Может, ну, его, это приглашение? Пусть отец сам занесет, — Финист с сомнением посмотрел на содрогающуюся от магии башню, но я качнула головой.

— Василиса обидится. Я обещала, что передам приглашение лично в руки.

— И почему моя жена такая добрая? — Финист притянул меня к себе, ласково целуя в нос, и я улыбнулась.

— Наперегонки? — предложила я, показывая на верхнее окно башни. — Победитель получает поцелуй.

— Беспроигрышный вариант, — рассмеялся муж, и в тот же момент с моих рук вспорхнул пестрый сокол.

— Эй, так нечестно! — закричала я в ответ и пушистой сипухой взлетела следом.

КОНЕЦ

Третью неделю в столице стояла невыносимая жара. Мостовая нагрелась так, что камни обжигали даже через обувь, и идти по ним было невыносимо. А уж если застыть на месте, чтобы привстать на носочках, заглядывая за живую изгородь, то вовсе начнешь пританцовывать от жара под ногами!

— Ты ведь не высматриваешь, что украсть? — окликнул Ала звонкий голос, и тот отпрыгнул от изгороди, со смущением обернувшись.

Юная черноволосая красавица, которую он так надеялся увидеть, бойко смотрела на него, а её синие глаза смеялись.

Мила возвращалась с рынка и несла в руках тяжелую корзину с овощами. В светло-голубом сарафане и белоснежной рубашке с длинными рукавами и воротничком под горло, она смотрелась странно среди множества легкомысленно одетых горожанок, пытающихся оголиться и хоть так избавиться от жары.

— Вообще-то, я за цветами. Но не прочь украсть несколько минут твоего времени, — лукаво улыбнулся Ал в ответ и едва заметно покраснел, когда девушка, наклонившись, приветственно поцеловала его в щеку. У них давно выстроились теплые отношения, и Мила относилась к нему как к другу или младшему брату. Сам же он испытывал к ней совершенно не родственные чувства, но не признавался в том, боясь отказа.

Ал знал Милу с самого детства, они частенько играли в её саду и вместе учились колдовать. Из-за темного ритуала, который провели над Милой в детстве, магия ее была нестабильной, и мачеха Ала — Лада — учила девочку волшебству, порой приводя с собой на эти занятия и пасынка.

Небольшая разница в возрасте не стала помехой дружбе. Напротив, Мила быстрее пришла в себя, глядя на то, как у её младшего товарища колдовать выходит не хуже, чем у неё. Из-за того, что дар Милы был нестабилен, а иногда и вовсе засыпал, двери Академии магии были для неё закрыты, но это не помешало ей проштудировать кучу книг и научиться пользоваться своей силой, как обычный маг. Пусть и не в полной мере — но девушке удавалось колдовать.