— Но она и не соглашалась, — продолжил я. — Так что послушай сюда, Витя. Все одобрение, которое ты мог получить от Киры, было исключительно для того, чтобы поддразнить меня. Я ее люблю, и это, думаю, взаимно. Но у нас двоих характер не сахар. Ты просто подвернулся под руку.

Парень заморгал, удивленно глядя на меня.

— Да, можешь считать, что она тебя использовала, — кивнул я. — И не вздумай рассказывать о том, что она стерва. Скажешь о Кире хоть одно плохое слово, клянусь, замараю о тебя все-таки руки и выбью несколько зубов. Так что сваливай отсюда подобру-поздорову. И да, еще…

Витя смотрел на меня даже не обиженно, а скорее пораженно. В его широко распахнутых глазах плескалось удивление, как будто я был первым человеком, который нашел время, чтобы поставить этого клоуна на место.

— Ксюшу — Оксаночку, как ты выражаешься, хотя ее зовут иначе, — тоже оставь в покое. Если возле нее или возле Киры тебя увижу — пеняй на себя. Ты понял?

— П-п-понял, — наконец-то выдохнул Витя.

— И какие выводы сделал? — терпеливо поинтересовался я, едва заметно кривясь.

Я терпеть не мог кому-либо угрожать. Недостойное это дело, которое обычно добром не заканчивается. Но Витя, этот надоедливый червь, явно не понимал человеческий язык. С ним либо так, либо будет продолжать являться сюда и путаться под ногами.

— Не подходить к Кире и Ксюше.

— И не пытаться связаться, — дополнил я. — Лучше вообще забудь об их существовании. Уяснил?

— Уяснил, — кивнул Витя. — И з-забыл.

— Отлично. А теперь свали отсюда и не болтайся под ногами.

Он дернулся, словно от удара, хотя я его, разумеется, и пальцем не тронул, и наконец-то убрался прочь. По ступенькам еще спускался медленно, а потом и вовсе помчался прочь, явно впечатленный моей тирадой. Я не спешил проникаться пониманием и светлыми теплыми чувствами по отношению к Виктору, потому просто спокойно захлопнул за ним дверь и собирался уже вернуться обратно на кухню, как вдруг обнаружил в коридоре прямо у себя за спиной Киру.

Сердитой она не выглядела. Во взгляде скорее плескался смех. Девушка едва заметно улыбалась, глядя на меня, и я поймал себя на мысли: что-то здесь не так.

— Ты его прогнал, — подытожила она.

— Да, — кивнул я. — Ты ж сама сказала, что он мерзкий гном. Вот я и подумал, что одним гномом больше, одним гномом меньше… А что?

— Ничего, — протянула Кира. — Ты ревнуешь.

— Так я и не отрицаю.

Она прищурилась, всматриваясь в меня, а тогда потянулась, как довольная кошка, и заявила:

— Между прочим, мне приятно. И я все еще жду, пока мы вернемся на кухню к нашему ужину…

Я подошел к Кире поближе. Она не отступила, не отшатнулась, хотя обычно старалась держать дистанцию, только повернулась спиной к стене, прижалась к ней, вздрогнула — вероятно, обои неприятно кололи лопатки, — и кокетливо улыбнулась.

— Тебе нравится это платье? — спросила ни с того ни с сего, словно я выражал какие-то сомнения по поводу гармоничности ее образа.

— Очень.

— И мне, — прошептала Кира. — Чувствую в нем себя очень сексуальной.

— Ты сексуальная в любой одежде.

— Правда?

— Абсолютно.

Она опустила взгляд. Сказал бы, что из ложной скромности, но нет. Кира в самом деле выглядела смущенной, словно ей никто никогда не делал таких комплиментов.

Это показалось мне странным. Она была очень красивой девушкой — яркой, привлекательной, с характером. За не просто должны стаями бегать мужчины. Но Кира каким-то чудесным образом умудрилась себя от них оградить. Все эти рассказы о том, что на потоке был лишь один парень, на работе тоже, а другие ее поклонники в основном женатые и старше ее в два раза… Это казалось смешным.

— Мне кажется, — прошептал я ей на ухо, — ты мне врешь. У такой роскошной девушки просто не могло не быть толпы женихов.

— Ты же знаешь, что никого у меня не было, — Кира усмехнулась. — Назар, мне приятно, конечно, что ты считаешь меня привлекательной, но люди несколько иного мнения.

— Я их не понимаю.

Она подалась вперед, порывисто обнимая меня, и я прижал девушку к себе.

— Помаду тебе на одежде оставлю.

— Ерунда. Ее там некому искать.

Кира вздохнула. Я заметил, как задрожали ее узкие плечи, и обнял еще крепче.

— Я вообще-то язва, — пробормотала Кира. — С отвратительным характером. Родители у меня зарабатывают не то чтобы очень много — так что их доход не повод со мной хорошо общаться, сам понимаешь. И вообще, семья у меня самая обыкновенная. Обыкновеннее не бывает. Я отвратительно общаюсь. Все, чего мне хотелось — это обрести твердую землю под ногами. Какие отношения? Какая к чертям любовь? Меня даже никто никогда не защищал. Никто за меня не вступался. И если ты думаешь, что я об этом жалею или что я сейчас по этому поводу начну плакать, то ты ошибаешься — я девочка сильная, справлюсь. У меня нормальная жизнь. Просто мужикам в ней места нет.