Раньше в моей жизни никакого мужика и близко не было, не то что надежного и способного на грани полета в снег поймать, и я как-то справлялась!

Ободрившись и вдохновившись этой мыслью, я решительно шагнула вперед, ступила на что-то скользкое и полетела вперед.

Полет продлился, благо, недолго. Не успела я и раз махнуть руками в бесплотной надежде ласточкой взмыть в небеса и уберечь несчастный копчик от столкновения со льдом, как кто-то подхватил меня, рванул назад, на вполне себе надежный и совсем не скользкий снег, и помог восстановить равновесие.

— Ты ж остался в машине, — удивленно пробормотала я, поворачиваясь к Назару.

— С тобой останешься, — проворчал он. — Дай ключи, — я даже воспротивиться не успела, как Исаев отобрал у меня связку. — Я сам схожу за твоим утюгом. Иди в машину, погрейся, а то ты совсем холодная, еще и без перчаток чего-то…

Я удивленно глянула на него.

— Ты правда пойдешь за моим утюгом?

— Ну, конечно, пойду. А что, у меня есть другой вариант? Я просто не хочу, чтобы ты убилась где-то по дороге, пока будешь его забирать, — сердито промолвил мужчина. — Что такое? Почему ты на меня так смотришь?

Я, конечно, все еще злилась на Назара, а еще — немножко на себя саму, потому что не хотела во Францию, боялась покидать эту уютную и такую надежную зимнюю сказку, а самое главное, не желала поскорее увидеть конец нашей короткой, но такой прекрасной истории любви, ну, или как там еще можно назвать наши чудачества, но сейчас внезапно прониклась по отношению к мужчине благодарностью и теплотой.

— Ну что ты, — промолвила я. — Не надо ничего.

— В смысле?

— Не надо никакого утюга, — промолвила я. — Я передумала. Потом новый куплю, серьезно. Пусть себе там остается.

— Да я схожу! — запротестовал Назар. — Тут этих пятьсот метров…

— Не надо, — я придержала его за руку. — Лучше поехали поскорее. Это ж, наверное, очень долго? А нам лучше через границу еще засветло…

Исаев улыбнулся.

— Ну, доберемся за несколько дней, а не за сутки, в чем проблема? — улыбнувшись, промолвил наконец-то он. — Главное, что вдвоем. Развлечешь меня, веселее будет… А я заодно тебе немного расскажу о своей семье и о своих родителях. Идет?

— Идет, — согласилась я.

Он, конечно, опять втягивал меня в какое-то просто невообразимое приключение, но на сей раз я была почти готова принять в этом участие.

Дорога оказалась гораздо сложнее, чем я могла предположить — и, очевидно, хуже, чем рассчитывал Назар. На то, чтобы добраться до Парижа, потребовалось больше полутора суток — мы несколько раз останавливались и даже переночевали в каком-то неплохом придорожном отеле. На границах проблем не возникло; собственно, Назар действительно хорошо знал дорогу, и проезжали мы легко, без особых задержек. Я волновалась, в первую очередь потому, что никогда не была так далеко от дома. За окном автомобиля для меня простирался огромный новый мир, и в первую очередь к нему надо было привыкнуть, что оказалось не такой уж и простой задачей.

А вот Назар с каждым километром мрачнел все больше и больше. Было уже довольно поздно, время близилось к ночи, и мы наконец-то въехали в шумный, яркий Париж. До встречи с родителями оставалось всего ничего, и, казалось, любое волнение должно было отойти на задний план, но нет. Назар только мрачнел и с неким раздражением оглядывался по сторонам, словно ждал, что из-за угла кто-то выскочит и бросится нам под колеса.

— Все в порядке? — поинтересовалась я.

— Почти, — кивнул Назар.

— Устал?

— Да. Нет… Не в этом дело, — наконец-то честно ответил он. — Не в усталости. Я просто не слишком хочу видеться с родителями. Наверное, тебе покажется это странным.

— Не покажется.

У меня с мамой тоже были не лучшие на свете отношения. Мы с ней частенько ссорились, а когда мирились, она все равно считала, будто вышла победительницей из этого конфликта. Общение с матерью походило на постоянное сражение, в котором мне следовало либо заколоть ее, либо подставиться под удар шпагой.

И в этом словесном фехтовании я побеждала тем чаще, чем старше становилась. Может, стала злее. А может, мама теряла хватку.

Судя по Катьке, вряд ли.

— В прошлый раз мы с братом погрызлись с родителями. У нас традиция была связываться с ними по скайпу, сидеть на одном диванчике, притворяясь лучшими друзьями.

— А вы с братом все-таки в плохих отношениях?

— Наверное, это тоже из-за родителей, — кивнул Назар, стараясь не отвлекаться от дороги. Он был бледным от усталости: все-таки европейские дороги оказались далеко не такими прекрасными, как нам бы хотелось. — Мы не слишком стремимся общаться и практически не заводим общих знакомых. Иначе все равно возвращаемся к ситуации, что кто-то предпочитает общество одного, кто-то другого. В жизни нельзя быть абсолютным победителем.