Рано.

И тоже направилась к дверям. Дополнительных распоряжений куратор не оставил, так что она с чистой совестью может отправляться домой. Ее там, между прочим, Тони ждет. Наверняка волнуется — а это уже катастрофа.

***

Мистер П. тем временем на третьей космической летел в архив. Не тот, что доступен большинству сотрудников. Другой, самый дальний, самый защищенный… и самый ценный, потому что хранящаяся в нем информация могла потрясти весь мир.

Задержавшись в проходе на доли секунды, прикладывая пластинку с допуском к углублению в потайной двери, маг уверенно зашагал дальше — вдоль стеллажей с книгами ветхими даже на вид, пока не остановился у зачарованной кафедры с уже лежащим талмудом. На нем не было ни пылинки и благодаря сохраняющим заклятьям он выглядел так же, как в день получения.

Трактат об устройстве вселенной с точки зрения асов, выменянный у одного из них сотни лет назад.

— Так-так-так… Где же ты? — пробормотал волшебник, осторожно перелистывая пожелтевшие страницы. — Мировое Древо… не то. Девять Миров… снова нет. Мидгард, Асгард…уже ближе. Хельхейм! Хела… Фенрир… Повелительница мертвых… Генерал войска асов, старшая дочь Одина… Заключение. Вот! Так-так… Освободится, когда угаснет жизнь во Всеотце, и день этот ознаменуется началом Рагнарёка…

Ну очешуеть теперь!

Мужчина почесал кончик носа. Вздохнул. И зарылся в безразмерные карманы мантии. Минут десять и энное количество магических безделушек спустя, он-таки извлек из складок зеркало с протеевыми чарами и легко провел по поверхности ладонью.

Мистер П. настроился было на долгое ожидание, но у собеседника на том конце, видимо, тоже выдалось свободное время, так что в зеркальной поверхности появился он быстро.

— Николас, — церемонно поприветствовал того маг.

— Линфред, — усмехнулся Фламель. — Какими судьбами?

— Нас ждут большие перемены, мой старый друг, — с претензией на торжественность (что совершенно не вязалось с кислым выражением лица) произнес мужчина. — Богиня Смерти освободилась, активность Арки Смерти по нашим данным повысилась в два раза и, боюсь, это еще не все. Поспрашивай по своим каналам, я боюсь, впереди нас ждет нечто, куда страшнее…

— Хорошо, — мигом посерьезнел волшебник. — А что говорит твоя пра-пра-пра-пра-какая-то внучка?

— Ничего конкретного, — отвел глаза мистер П. — Но это максимум, который мы можем выяснить на данном этапе. Из всех некромантов, которых я знаю, она обладает самой сильной чувствительностью к такого рода вещам. Другие не заметят ничего, кроме, непосредственно, присутствия некроэнергии.

Фламель хмуро пожевал губами:

— Портал с инопланетными тварями, смена Верховного чародея у наших общих знакомых, Арка… Кажется, кто-то нацелился на нашу планету, и мне страшно представить, во что это выльется в итоге.

— Если дойдет до крайности, придется поднимать старые связи и объединяться с чародеями, — мрачно изрек мистер П. — Мы не можем рисковать жизнью в мире. Слишком велика была цена ее сохранения в прошлом.

— Поттеры, вечно вы готовы в авантюры влезть по первому требованию, — добродушно усмехнулся Николас.

Невыразимец в ответ фыркнул.

Махнув на прощание рукой, он деактивировал артефакт. Убрав зеркало обратно в карман мантии, основатель рода Поттер, о существовании которого нынешние потомки даже не подозревали, тяжело вздохнул.

В конце концов, Николас Фламель был самым известным алхимиком, создавшим Философский камень.

Известным, но не единственным.

***

За три часа до переполоха в Отделе Тайн

Тор сердито пыхтел, набычившись, и тащил не сопротивляющегося — в общем-то — Локи по улицам Нью-Йорка.

Это ж надо было додуматься — отдать царя Асгарда в дом престарелых! Одна часть Громовержца снимала воображаемую шляпу в восхищении от удавшейся шутки брата (я вас умоляю, как будто трикстер один любил проказничать в детстве — и не только в детстве — шалили вместе и по ушам от отца получали тоже). Вторая же была готова плеваться дальше, чем он видел, и материться на всех известных языках.

Какой позор! Какой позор! И ведь даже не раскаивается, зараза…

— Ну и где? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался Тор.

По указанному Локи адресу развернулась стройка. И не надо быть Громовержцем, чтобы понять, что Одина тут совершенно точно быть не может. Локи на яростный взгляд только состроил невинную моську в своей привычной манере и плечами пожал.

Тор зарычал, остро жалея, что не может призвать свой молот посреди оживленной улицы и вбить брата в землю по самую маковку. Видимо, это желание очень четко отразилось на его лице, потому что Локи инстинктивно отступил на шаг назад и предупреждающе вскинул руку: