Я не хотела отрываться даже тогда, когда его руки начали задирать подол платья. Но нет…

На сегодня — стоп!

— Ярослав, у нас же только первое свидание, — уперла я руки в его плечи.

— Дина, ты меня с ума сводишь.

— Ты меня тоже.

Он не уйдет… Не сможет. И я просто захлопала глазами, когда он сказал:

— Спокойной ночи.

А потом… Просто пошел дальше по коридору, даже не обернувшись. В его движениях не было сомнения.

Я открыла дверь и засомневалась. Прислонившись спиной к двери, досчитала до десяти. Не вернулся. Еще раз до десяти. Нет.

Быстро приняв душ, нашла в чемодане чулки и, надевая их, подумала, что я идиотка. Но у меня осталось только семь дней. И все будет по-моему.

Черное кружевное белье, чулки без пояса, чтобы не было слишком пошло, наверх — халат отеля, достававший мне до пят.

Каждый шаг до его номера был болью и возбуждением. Я не знала, как он поступит. И это пугало. Нет, я его знала, но он мог поступать неожиданно.

Сама же все затеяла. Значит — иду до конца. Вот это мой адреналин, самый сильный. И Ратомский был прав — неизвестность и есть подпитка.

Я был уверен, что она придет.

Хочешь поиграть, Дина — поиграем. Только теперь по моим правилам.

Душ принимал с открытой дверью ванной, чтобы не пропустить стук. А она все не шла. Неужели это была не наигранность? Да быть не может! Она так смотрела мне вслед — я это чувствовал затылком — хотела, чтобы вернулся и оттрахал ее. Но она тоже не дура, не бросилась же сразу следом.

Ладно, еще подождем.

Стук был уверенным. Я только выключил воду и вышел из кабины. Не успев вытереться, я просто обмотался полотенцем и пошел к двери.

Она стояла в халате почти до пят и одноразовых тапочках. Волосы высоко собраны и заколоты на макушке, а запах… Казалось, я его чувствовал, когда еще и не успел дверь открыть.

И чего она ждет? Приглашения?

Мы молчали, что уж совсем удивительно, и смотрели друг на друга. Она в итоге сделала шаг, и я тут же прижал ее к стене, ногой захлопывая дверь. Мое полотенце уже было на полу, через минуту — и ее халат.

Подготовилась. Только белье жаль. Оно, видимо, дорогое. И, кстати, довольно красивое.

Она потянулась за поцелуем, обняв меня за плечи, но я приложил палец к ее губам. Не хочу, не сейчас. Я слишком долго ждал. А воздержание плохо на мне сказывается.

Я убрал палец от ее губ и положил руки на талию, потом опустил ниже, подцепив с двух сторон тонкие полоски ткани. Тишину, такую необычную, прерывало до этого момента только наше дыхание, теперь — звук разорванной ткани. Я отбросил маленький клочок в сторону и подхватил ее под бедра, заставив забросить на меня ноги.

Она сводила меня с ума. И своими глазами, и запахом, и даже руками, снова вцепившимися в мои плечи до боли. Я не знаю, как она это делает, но даже не удивлюсь, если на других баб у меня уже и не встанет.

И сейчас я не хотел никаких нежностей в виде поцелуев или прелюдий. Я просто хотел ее. Сильно, до помутнения рассудка, почти животно.

Она обвивала меня ногами, а я до боли сжимал ее бедра, просто впивался в кожу, как будто хотел быть внутри нее. Хотя и так уже был… Насколько это возможно, но мне мало. Я хотел проникнуть полностью в нее, каждой клеткой тела, но пока получалось только членом.

Мы так не сказали друг другу ни слова. Но именно так жестко, резко и она хотела. И не скрывала. Ее стоны были красноречивее слов, ее движения выдавали то же желание. Мы обжигали шеи друг друга дыханием, но мне все равно было мало. Мало ее.

Я кончил, она — за пару секунд до меня, положив подбородок мне на плечо. Что со мной делает эта чокнутая? Это не любовь, я уверен. Любил я Алису… Это какая-то ненормальная потребность в ее теле.

Не отпуская ее ноги, я дошел до кровати, когда она подняла голову и провела руками по моему лицу, произнеся то, о чем я думал:

— Мне тебя мало.

— Я бы затрахал тебя так, чтобы больше такие бредовые мысли не возникали в твоей голове.

Столько времени — и такие дурацкие слова. Я вдруг почувствовал, как что-то изменилось. Между нами.

Я опустил ее на кровать и лег рядом, при этом едва не запутавшись в москитной сетке. Она провела рукой по моей груди, по животу, и пальцы остановились в самом низу. Блядь, я снова ее хочу! Такое ощущение, что даже физиология дает сбой. Хотя это, скорее, не сбой, а наоборот.

Я перевернулся, навалившись сверху. Тоже дико хочу, но уже не с таким бешенством. Медленнее. Она сразу же раздвинула ноги, согнув их в коленях, а я сплел наши пальцы рук над ее головой, оставив легкий поцелуй в уголке ее губ.