Шрифт:
Какие на хрен проекты, если я не могу отпустить ее руку?
Минуты превратились в часы, пока я с кем-то разговаривал. Даже не знаю, о чем именно. Я просто хотел снова обернуться и хоть на минуту увидеть это взгляд.
Она свела меня с ума. Она стала моей слабостью. Я давно так себя не чувствовал. Беспомощно. Жалко.
Да, я ее не прощу. Но это ставит равно перед «перестать любить».
И вдруг я услышал сзади:
— Здравствуйте, Ярослав.
Я не сразу осознал. Но потом вопросительно посмотрел на Игоря, который лишь в недоумении пожал плечами, и обернулся.
Как будто призрак.
— Здравствуйте, Алеся, — ответил как можно дружелюбнее.
Ее карие глаза сверлили меня с ненавистью. И хоть черты лица были знакомыми, но не такими добродушными.
Она подошла ближе, очень близко, и почти прошипела мне в лицо:
— Ты виноват. Пусть я больше двадцати лет с ней не общалась, но она была моей сестрой. И ты ответишь за все.
— Алеся, иди к черту, — точно так, тихо, ответил я. — Захотелось публичности? Не то место ты выбрала.
Видно, реакция стала хреной, раз я не заметил ее порыва. Она просто залепила мне пощечину, и зал вокруг замер. Вернее, люди в зале.
— Ты виноват! — уже громче крикнула Алеся и гордо направилась к выходу.
— Все нормально, — улыбнулся я, хотя было понятно, что вечер уже испорчен.
Только многим действительно не было дела до того, что произошло. Шоу закончилось, продолжения не будет.
Через минут десять я направился в сторону туалета, а оттуда и уйти удобнее. Так, чтобы незаметно. Общее помещение с выхода из зала с умывальниками, а потом уже разделение по половому признаку. Мальчики направо, девочки налево.
Из-за Алеси я даже на минуту забыл, что Дина здесь. Я пустил холодную воду в общем тамбуре, сполоснул лицо, когда услышал хлопок двери, и поднял взгляд в зеркало.
Ну что за черт?
Она тоже увидела меня. Наши взгляды были друг в друга, но через холодное стекло с примесью серебра. У нее даже глаза как будто были другого цвета.
Да к черту все!
Она мне просто нужна! Как воздух. И даже если ее муж сюда зайдет, то я его просто пошлю. Потому что она мне нужна.
Пока она приходила в себя от неожиданной встречи, я быстро преодолел разделявшее нас расстояние и, прижав ее к стене, до боли впился в губы. Это был не поцелуй. Это был выплеск, необходимость. И снова не было слов, только желание. Я до боли сжимал рукой ее скулы, но она отвечала на поцелуй. Сколько бы я ни вжимал ее тело в стену, как бы сильно моя рука не давила на ее лицо, она все равно подавалась мне навстречу.
В первый момент она растерялась, а потом тонкие пальцы привычно скользнули по моей щеке.
Хватит!
Я оторвался от ее губ, глядя на какие-то увеличившиеся сиськи, которые вздымались высоко и часто.
— Я люблю тебя, — сказала она, снова потянувшись к моей щеке.
— Значит, тебе не повезло, — перехватил я ее руку.
Неужели она думает, что я поведусь на это во второй раз?
Глава 8. Дина
Это было безумием. Настоящим помешательством.
Но я не чувствовала, как мне больно, когда его пальцы впиваются в кожу лица. И я не хотела, чтобы это останавливалось. Как будто на миг все вернулось, как будто не было людей за стеной, которые могли в любой момент здесь появиться.
Он остановился. Просто отстранился так же быстро, как и молниеносно припечатал меня к стене. А я не смогла сдержаться. Мне просто необходимо было сказать ему эти слова. Пусть он и не поверит.
Так и случилось…
А чего я хотела? Что всего три слова изменят ситуацию? Что слова перекроют все, что я сделала?
Нет. Он прав.
Не повезло. А может, наоборот? Как раз и повезло? Все-таки я получила от него такой подарок, на который и не рассчитывала.
И он жалел — об этом ясно говорили его глаза. Он жалел, что не смог сдержаться, что снова проявил слабость.
Отошел от меня и уперся руками в умывальник, так сжав фаянсовые края, что я подумала: сейчас раковина упадет на пол от такого давления.
Я не знаю, сколько прошло времени, но, судя по отдававшимся у меня в ушах ударам, около минуты. Он повернулся ко мне и спросил:
— Ты еще здесь? Уходи, черт бы тебя побрал!
Лучше действительно уйти.
Только вернуться в зал как ни в чем не бывало я не могла. Пройдя к выходу, жалея, что не могу стать невидимкой, оказалась на улице. Теплый воздух не трезвил, только делал хуже, уж лучше бы осталась под кондиционерами. А от запаха табака, повисшего в разогретом воздухе, нехватка кислорода стала еще более ощутимой.
В паре метров от меня стояла женщина, которая залепила Ратомскому пощечину, и нервно тушила бычок, тут же выудив из пачки новую сигарету. Мы столкнулись с ней взглядами, и я поняла, что меня смутило с самого начала в ее внешности. Перекрасить ее в брюнетку — копия Алисы. Только старше.