– Рабское имя. Нужно, чтобы ты прошёл ещё раз сканирование, не думаю, что мы что-то найдём, но сравнить то, что ты помнишь, с данными анализатора нужно.

Истинный аристократ в моём лице такого стерпеть не мог.

– Нет, - коротко сказал ей.

– Ты должен, - видно было, что возражения не принимаются.

– Нет, - ещё раз повторил я.

Ньялу приподнялась, чтобы сказать что-то явно неприятное и грубое, но Эрвик, который всегда появлялся там, где нужно, и когда нужно, аккуратно нажал ей на плечо.

– Это необязательная процедура, - мягко сказал он.

И Ньялу заткнулась. Только зыркнула на меня своими глазищами. Так что конфликт на время утих, почти не начавшись, но никуда не исчез.

Глава 12.

– Эта сука вчера выбросила Лу Шаня в открытый космос без скафа, а потом ещё и плазмой по нему долбанула, - конфедерат, сидящий за низким столиком, голос не понижал, и в выражениях не особо стеснялся. Мой внутренний переводчик упорно давал клонам вьетнамско-китайские имена. – И за что? Подумаешь, ремонтного дрона проворонил, их тут дохрена. За бездушную железяку нельзя человека убивать.

– А потом он ещё бригадира попытался прирезать, - его приятель равнодушно жевал что-то аппетитное. И говорил значительно тише. – Твой брат-клон как с цепи сорвался.

– Какой-то бригадир, их тут полно. Он же республиканец, эти твари сами первые полезли сюда, в нашу систему, - не унимался первый. – И Четырнадцатого наказали только за то, что он конфедерат, нас гнобят, неужели ты не понимаешь. Мне насрать на эти порядки, помяни моё слово, ещё немного, и мы поднимемся, чтобы…

Второй ткнул пальцем ему за спину, первый обернулся, и испуганно замолчал. Прямо за ним стояли две закованные в броню чёрные фигуры, и молодая девушка в серебристом комбинезоне.

– Поднимайся, и идёшь за нами, - приказала она. – А ты сиди.

Второй, уже напрягшийся, чуть расслабился, а первый сильно побледнел, но перечить не стал. Поднялся, ссутулившись, и чуть шаркающей походкой под взглядами тех, кто в это время принимал пищу разного качества и свежести, побрёл к выходу. Двое охранников шли за ним, Ньялу подождала, пока они не исчезнут в коридоре, замерла на месте, окинула помещение взглядом.

– Есть ещё недовольные?

Недовольных не было. Всем, кто прибывал на базу, давалось десять дней, чтобы решить – останутся они здесь и будут подчиняться, или немного отдохнут, отремонтируют то, что ещё можно починить, и свалят обратно в космическую пустоту. Больше их здесь не примут, отпечаток каждого, кто хоть раз посетил станцию-астероид, оставался в общем списке, а возможностей для полного изменения генома в условиях изоляции было немного.

Поначалу я отнёсся к идее собрать на одной базе представителей всех противоборствующих сторон, ну кроме чужих, которые на приглашение не ответили, со скепсисом. Все эти клоны-конфедераты, традиционалисты-республиканцы и жители Союза с телами разной степени модификации должны были перебить друг друга в первые же дни, но почему-то этого не произошло. Не знаю, как это удавалось Эрвику и Ньялу, но наоборот, потихоньку разнородная масса стала сливаться в единый монолит.

Те, кому не нравились местные порядки, шли жаловаться Эрвику, который тут был чем-то вроде принца-консорта при королеве, лицо незначительное, но полезное в плане снятия этой королевой стресса. А те, кому хотелось настучать на первых, к Ньялу. Негр любил поговорить, и собирал вокруг себя десятки людей. Девушка любила молчать и наказывать, и это тоже многим было по душе – обычных гражданских среди спасшихся представителей флотов было совсем немного, даже те, кто не воевал в первых рядах, так или иначе служили. Техники, наладчики, настройщики дронов при необходимости могли занять место в кабине истребителя, или облачиться в боевой скаф и пострелять по неподвижным мишеням.

Республиканцы и конфедераты оставались почти всегда, сказывалась привычка сначала думать, а потом действовать. С жителями Союза окраиннх было сложнее, эти привыкли к вольной жизни, и большая их часть из тех, что прибывала на базу, сваливала отсюда в первые же дни. Тут прослеживался чёткий раздел, те, кто ещё пользовался собственным телом, предпочитали сбиваться небольшими группами, и действовать самостоятельно. Из всех оставшихся на базе жителей Окраины только трое были частично модифицированными, те, кто, подобно моим троим приятелям-синтам, поменялся почти полностью, составляли подавляющее большинство.

Синтам было одинаково плевать на заскоки республиканцев и на претензии конфедератов, те из них, кто не был пилотом, а входил в штурмовые группы, стали костяком службы безопасности. Не знаю, зачем Ньялу вообще напялила на них броню, искусственные тела сами по себе служили отличной защитой в условиях, когда ношение хоть какого-то опасного оружия было запрещено. А отсутствие эмоций и быстрота движений отлично подходили для этой работы.

Конфедерата, который обладал слишком длинным языком и крохотным мозгом, скорее всего, никто не будет расстреливать из плазменной пушки – ошмётки тел возле астероида эстетики не добавляют, его, как и десяток-другой таких же диванных революционеров, соберут, посадят в челнок с демонтированным основным двигателем, и запустят в сторону планеты. Очень гуманно, большинство из тех, кто уже так улетал, спаслись, и поливали бывшее временное пристанище грязью, делая рекламу. А неудачники, они всегда есть.

Свидетелем подобных сцен я становился регулярно, даже закрадывалась мысль, что их специально режиссируют, крикливый болван, Ньялу со своими телохранителями, жертва идёт в долгий путь в никуда, а оставшиеся мотают себе на несуществующие усы и воспитываются. Так что я бы похлопал этому действу, только руки были заняты – наколотый на одной шпажке кусочек чего-то синтетически-фруктового отлично сочетался с другим, якобы мясным, на другой. Правильно, когда ещё воздействовать на людей, как не во время приёма пищи.