— Она написала мне в последнем послании, что уйдет в монастырь, либо придет ко мне сюда, — молвил Ден с горечью. — Но я не смогу обречь любимую на такую ужасную жизнь среди разбойников…

— Сестры Лоувед имели с вами связь через послания? Вот никогда бы не подумал, — процедил граф. — Теперь понятно, почему Мари абсолютно не интересовалась молодыми людьми при моем замке… Кстати, тот, кто выпустил предательскую стрелу, был одним из моих воинов… Кажется, Кристиан его подкупил. Иуда отрабатывал свои тридцать серебряников…

— Вы были как раз без кольчуги, убийца подгадал идеальный момент, — точно подметил Ден. — И если бы не Деми… кто знает…

— Я обязан ей жизнью, — хрипло молвил граф. — Она не задумываясь, жертвовала собой.

— Деми всегда такой была, с самого детства… импульсивной, самоотверженной, — Ден вздохнул, вставая. — Пойду к своим. Надобно проверить, кто несет дозор. Ведь мы всегда на чеку в этом лесу… Ваша Светлость, Вы можете расположиться в одной из землянок и отдохнуть.

— Благодарствую, но я буду здесь. Ближе к ней…

— Подкрепиться Вам надобно, Ваша Светлость, — раздался голос Этана, который принес кусок запеченного зайца и ржаную лепешку. — Вот еще немного местной браги, — лекарь протянул Эрику деревянную кружку с мутной жидкостью.

Грандвелл молча принял принесенное ему Этаном и принялся есть, только сейчас осознавая, насколько был голоден.

— Как там раненные? — спросив, сделал глоток браги.

— О всех позаботился по мере возможности, надобно их вывезти из леса. Слава Господу, пока никто не помер, — докладывал Этан. — Вам бы отдохнуть, Ваша Светлость…

— Отдохну тут. Ступай, пригляди за остальными, — граф явно хотел побыть один.

Привалился спиной к стволу дерева, прикрыл веки, кутаясь в свой плащ. Ждал. Он не сдвинется с места, пока не узнает, что с ней… Как же отважилась уйти в этот лес? Если выживет, убьет ее повторно! Разорвет на куски или сдавит в своих объятиях…

В темной лесной чаще горели костры, звучали чьи-то голоса. Конунг Ульвар громко храпел, уснувши под одним из деревьев, а некоторые бодрствующие ярлы, захмелевшие от браги о чем-то спорили и громко хохотали. Один из них уже тискал Несси, которая явно была не против. Ее изуродованное ожогами лицо никого не смущало и не отпугивало, женщина просто наслаждалась толикой мужского внимания.

Граф немного задремал, но резко проснулся от шороха в траве. Из землянки показалась фигура Монаха.

— Как она? — Эрик вскочил на ноги, сон как рукой сняло.

— Ее душа между двумя мирами, но Господь не забрал ее. Спускайтесь за мной.

+++

Деми видела свою родную деревню, такую яркую, утопающую в зелени и цветах. Она подходила к небольшому домику, где на пороге ожидали мать и отец. Они улыбались так тепло и радостно… Девушка всей душой стремилась туда, в родную обитель, где безопасно и уютно. Ведь уже не будет голода и холода, только любовь, мир и счастье… А что было до этого? Деми смутно помнила… Усталость? Боль?

Вдруг остановилась, осталось еще немного до долгожданного покоя, несколько шагов. Родные ведь ждут… Родные? Вдруг спину пронзила сильная боль, будто огнем опалило. Идти стало тяжело, но еще чуточку… И вдруг деревня начала погружаться во мрак и холод. Яркие краски таяли, и домик растворялся в сером, клубящемся тумане…

— Мама! — попыталась крикнуть Деми, но из груди вырвался шепот.

— Она приходит в себя, — прозвучал глухо чей-то голос.

Землянка, в которой обитал Монах, казалась уютной, схожей на келью в монастыре. В нишах кривых стен расставлены свечки и лампадки. В наиболее освещенном участке стояла конструкция из сбитых досок, напоминавшая стол, на который обычно укладывали раненных для осмотра и перевязки. Сейчас на нем была Деми.

Эрик пристально разглядывал очертания ее почти безжизненного тела. Девушку уложили на живот, а на оголенной спине зияла большая рана, которую Монах успел обработать своими самодельными снадобьями. В арсенале лесного лекаря были порошки и мази, которые он сам и делал.

— Возьмите, — подал Эрику стрелу, которую вытащил из тела девушки. Древко было пропитано ее кровью. — На наконечнике был яд… Кажется, эта девушка может вынести больше испытаний, чем дает Господь… И она до сих пор не ушла в мир иной…

Грандвелл присел на корточки возле лежащей и немощной Деми, вглядываясь в ее лицо и убирая спутанные пряди волос со лба, едва касаясь липкой от пота белой кожи. Хрупкие и тонкие руки безжизненно свисали вниз, на одном из запястий был тот самый браслет с рубином, его подарок. Сердце Эрика сжалось, как бы он хотел забрать всю ее боль себе до последней капли! За что же эта девочка так страдает?

— Женщине не место на поле боя, — процедил с горечью.

Вдруг веки девушки дрогнули и она приоткрыла глаза. Первое, что увидела — огни свечей в нишах стен и дикий взгляд до боли знакомых и темных, как бездна, глаз.