– Ну, кто будет крутить машину? Вот ту машину в ящике, которая делает свет? Кто?
– настойчиво спросил он.

Все это было так неожиданно, что охотники сидели и с недоумением посматривали на Таграя, не решаясь двинуться с места.

А Таграй с серьезным лицом стоял на табурете, держась за ручку кинопередвижки.

– Ну, кто же будет крутить машину?
– настойчиво повторил он.
– Без этого картину не посмотришь. Надо ее осветить светом из ящика.

Пожилой чукча, односельчанин Таграя, спокойно и серьезно подошел к динамомашине.

В зале стало темно. Машина закрутилась. И вдруг на стене забегали собаки, олени и люди, похожие на сидящих в зале.

– Какомэй, какомэй, Таграй!
– слышались мужские и женские голоса со всех сторон. Кто-то крикнул:

– Правда ли, Таграй, что это ты?

Интересно было смотреть картинки, но совершенно непостижимым казалось то, что стадо оленей на стене приводит в движение свой мальчик Таграй, а вовсе не таньг.

В зале стоял шум, скрипели скамейки. Чукчи смотрели то на экран, то на качающийся силуэт Таграя.

Между тем Таграй все энергичнее входил в роль киномеханика.

– Подожди немного, Таграй, я сброшу кухлянку. Мокрый стал, как тюлень, - сказал чукча, вертевший ручку динамомашины.

Свет погас, со стены исчезли картинки. В зале послышался сильный шум, смех. Чукча разделся и опять взялся за ручку. Картина снова ожила. Вдруг оборвалась лента.

– Подожди немножко крутить машинку, тут разломалось у меня. Скоро сделаю, - сказал Таграй.

– Хоть бы почаще у тебя ломалось: все отдых мне, - сказал чукча, стоявший у динамомашины.

Таграй схватил клей, ножницы, соединил концы оборванной ленты. Первоначальное волнение давно уже покинуло его. Таграй работал спокойно, точно рассчитывая свои движения.

– Аттав! (Пошел! Давай!) - крикнул он, и олени снова забегали на экране.

Когда закончился сеанс и в зале зажгли лампы, все зрители бросились, роняя скамейки, к кинопередвижке, где стоял Таграй и сматывал ленту.

Он стоял на табурете и с напускной серьезностью отвечал на многочисленные вопросы охотников.

– Что же такое там горит, в ящике? Что дает свет на стену?

– Это такой ящик, откуда получается свет, если крутить ручку, объяснил он.

– А что горит в лампочке?
– спрашивал другой.

– Проволочки там горят.

– Да как же проволочки горят, если они железные?

– Коо!
– послышался раздраженный ответ Таграя.

После перерыва пустили картину "Закон адата".

Чукчи удивлялись тому, что, сидя в теплом помещении, можно видеть на стене пургу, поездку на собаках, какую-то иную, неведомую жизнь других людей.

И люди думали о другой жизни, о других обычаях и об этой чудесной лампочке, в которой горит железная проволочка.

"Но как Таграй мог постичь все хитрости таньгов?!"

С такими думами разъехались чукчи по стойбищам побережья Берингова моря.

С КИНО ПО ЯРАНГАМ

Через школу культбаза вошла крепко в жизнь чукотского народа.

В чукотский быт, наряду с праздниками "поднятия байдар", "пыжика", "начала и конца охоты на моржа", вошли и советские праздники.

Чукчи сначала называли их праздниками "говоренья". В дни советских праздников действительно было много разговоров. Без этого нельзя было обойтись - жизнь настоятельно требовала объяснений: что это за праздники Октябрьской революции, Восьмого марта, Первого мая?

В дни советских праздников также устраивались бега на собаках и оленях, состязания по стрельбе, по бегу, по поднятию тяжестей. Обычно все состязания заканчивались раздачей призов.

На наши праздники люди съезжались за сотни километров, приезжали и стар и мал. У нас устанавливалась уже традиция - специально объезжать стойбища для приглашения чукчей.

Однажды в начале марта я собрался в стойбища южной части Берингова моря пригласить чукчанок на женский праздник.

Я захватил Таграя, с тем чтобы провести по пути несколько киносеансов в ярангах, где еще были люди, не видевшие кино.

Задача казалась неразрешимой. В самом деле, ну что это за кинотеатр чукотский меховой полог, площадь которого равна максимум восьми квадратным метрам? Все же решили попробовать.

Таграй охотно согласился поехать со мной.

– А пустят нас в полог с кинопередвижкой?