– Что такое? Еще никогда я не видел и не слыхал, чтобы малютальгын летал. Наверно, я шаман, раз заставил бегающего летать. Ведь это была сова! Я думал, ты узнаешь, а ты не узнал!

Видя мое смущение, Таграй перестал смеяться и серьезным тоном добавил:

– Я не обманывать тебя хотел. Я хотел, чтобы ты научился распознавать и отличать сову от зайца.

В селение мы прибыли к вечеру. Все взрослые охотники были еще в море. Они уехали на собаках километров за двадцать на промысел тюленя. Вскоре мы заметили пять возвращающихся нарт охотников. Они одна за другой ехали но льду, и черная движущаяся полоска нарт, змеей извиваясь по ледовым торосам, заметно приближалась к селению.

Зоркие глаза чукотских ребятишек еще издали заметили, что промысел был удачный. Они стояли и говорили, что на той нарте лежат три тюленя, на другой - два, на последней - четыре. Я старался увидеть хоть одного тюленя, но, кроме движущихся нарт, ничего не мог заметить.

На улице толпилось много ребятишек дошкольного возраста. Они изредка пробегали мимо меня и издали кричали:

– И мы хотим кэлиткоран*!

[Кэлиткоран - школа.]

Таграй сидел в яранге и ел тюленье мясо. Он уже рассказал новости. Около моей нарты столпились ребята и оживленно беседовали о "живых чертиках", которые были "заперты" в железных ящиках. Эти дети еще не видели кинокартин, но они много слышали о них и теперь настолько были заинтересованы, что не отходили от кинопередвижки, хотя в селение и въезжали уже нарты охотников.

– О, ты приехал!
– кричали подъехавшие охотники.

Удачный промысел, хорошее настроение у чукчей - все благоприятствовало нам. Женщины суетились около нарт, стаскивая тюленей. Тюлени не успели еще замерзнуть, и женщины точили о камни круглые ножи для разделки туш.

Тюленей было много, но это нисколько не задержало нас. Женщины с исключительной сноровкой занялись разделкой.

Наевшись тюленьего мяса, охотники заспешили в ярангу смотреть кино.

НЕОБЫЧАЙНОЕ ОТКРЫТИЕ

Таграй трудился до изнеможения. Я предложил ему отдохнуть, но он сказал:

– Нет, я не устал. Ты иди в другую ярангу, а я буду крутить кино. Ты ложись спать.

Кроме меня, в яранге, куда я пришел, никого не было. Я очень скоро крепко заснул. Вдруг в полумраке яранги кто-то сильно начал тормошить меня за плечо. Я вскочил, и увидел Таграя с совершенно изменившимся лицом.

– Что такое, Таграй?

– Вставай, скорей вставай! Кино получилось на яранге.

Спросонья я не мог понять, о чем говорит Таграй.

– Что получилось на яранге?

– Картины показались на яранге.

– Ну и что же? Я знаю, что ты показываешь картины в яранге.

– Нет, нет! Не в яранге, а на яранге. Когда я кончил показывать картины, люди захотели, чтобы я им рассказал, отчего они получаются. И, чтобы все могли слушать, я решил рассказывать на улице. Поставил передвижку, динамку и говорю: "Вот так она крутится". Вдруг на соседней яранге показалась наша картина. Пойдем скорей. О-о-очень большие картины! Совсем не то, что на платочке!

Мы вышли из яранги, и Таграй побежал к кинопередвижке, где толпились люди.

И когда Таграй привел в действие аппарат, я увидел на изгибе покрытого парусиной купола яранги картину огромных размеров. Однако изображение искажалось.

– О, это замечательно, Таграй! Скажи, чтобы нам дали парус от байдары, мачты, - и мы сейчас натянем прекрасный экран.

Быстро установили на улице экран-парус, и вот это была картина!

Таких хороших картин не видели даже и на культбазе. Картину смотрели и с той и с другой стороны экрана. Но самое главное заключалось в том, что теперь картины можно было смотреть сразу всем людям стойбища.

– Молодец, Таграй!
– сказал я ему.

А он, довольно посмеиваясь, ответил:

– Подожди, я еще не такое выдумаю!

ПОБЕДА ТАГРАЯ

Таграй в совершенстве овладел кинопередвижкой. Он мог самостоятельно разобрать и собрать ее. Он увлекался этой замечательной машиной, делающей на стене жизнь.

Но странная история! С некоторых пор Таграй как-то остыл в своем увлечении. Он уже не ждал с таким нетерпением киносеанса и без всякой торжественности занимался приготовлением кинопередвижки к демонстрации картин.

Когда школьники по вечерам затевали игры, в которых Таграй раньше принимал самое деятельное участие, его не было среди детворы. Таграй резко изменился во всем. Это было заметно даже и в классе. На уроках он забивался в угол и сидел там, как загнанный песец.

Я решил, что с ним что-то неладно. Уж не заболел ли Таграй? Сходили с ним к доктору, - нет, все в порядке. Быть может, Таграй почувствовал себя взрослым среди малышей и ему захотелось домой, на охоту за песцами, за тюленями? Я позвал его к себе, посадил за стол и предложил стакан чаю.