– Тогда я ее трогать не буду.
– тут же сообщил Дамиан.

– Нет, трогайте! Трогайте и поймайте ее! Она милая и робкая, только слегка нервничает.

Милая и робкая издала урчание голодного вурдалака. Я вдруг подумала, что простыня очень тонкая.

– Нервничает?
– переспросил Дамиан.

Он задумчиво посмотрел на рычащий сверток, точно прикидывая что-то. Надеюсь, в его привычки не входит отвешивать пинки неуравновешенным кошкам. Не успела представить эту дивную картину, как владелец заповедника просто наклонился и сгреб кошку и штору в один тюк.

Рычание захлебнулось, умолкло.

– Она упала в обморок, да?
– прошептала хозяйка Лиссандры фон Дайтерин.

– Скорее почувствовала, что с ней не будут церемониться.
– усмехнулся Дамиан.

Он прислушался, потом поинтересовался у врача:

– У вас есть полутемная комната?

Врач молча поманил за собой. Я и хозяйка кошки потянулись следом. Правда, дальше порога нас не пустили. Я вытянула шею, наблюдая, что там делает Дамиан.

Видимо, это была комната, где отдыхали врачи. Небольшой диван, стол и шкаф, забитый бумагами, банками кофе, еще чем-то. Оранжево-желтые шторы создавали теплый полумрак.

Дамиан погрозил нам всем кулаком, чтобы не шумели. После чего положил сверток на диван, осторожно распутал.

Я вытянула шею еще сильнее.

В свертке оказался очаровательный котенок. Уже не крошка, но еще не подросток. Расцветка шкурки повторяла тигриные полосы. Огромные круглые глаза уставились на Дамиана. Крохотная пасть раскрылась…

– Мяу.

Дамиан молча отошел к доктору.

– Пусть посидит тут пару часов.
– сказал шепотом.
– Дайте ей воды, пожрать и оставьте одну. Игрушек подкиньте. Ей прививки ставить?

– И кровь на анализы.- кивнул доктор.

– Ну это может и пару часов подождать.

Дамиан обернулся к хозяйке кошки. Та молча кивнула и присела на стул в коридоре.

– Я то не спешу, посижу тут, подожду. Моя девочка такая чувствительная, ранимая.

– Обращайтесь с ней как с кошкой.
– посоветовал Дамиан.
– А не как с любимой доченькой. Животные должны вести себя как заложено природой. Амин, - обратился он к доктору, - посмотри пока собаку, пожалуйста. Под машину попала, кажется, перебило лапы. Надеюсь, позвоночник не задет.

– Идемте.

Я продолжала разговаривать с собакой пока ее не погрузили в глубокий наркоз. Только потом отошла и буквально упала на стул в коридоре. Из кабинета нас вежливо выгнали.

Дамиан вышел следом, только садиться не стал.

– Я оплачу операцию.
– проговорил он.
– Собака хорошая, заберу с собой. Ты ведьма?

Меня уже второй раз за недолгое время пытались записать в ведьмы. Однако тенденция.

– Я не ведьма. Я - журналистка.

– Еще лучше.
– скривился Дамиан.
– Из какого журнала?

Я рассказала, описав работу как самое лучшее место на земле. И добавила:

– Ваше интервью помогло бы многим моим читателям понять важность охраны дикой природы.

Дамиан лишь кивал, пока я говорила заготовленную речь. Правда, произносить ее я планировала точно не в ветеринарной душной клинике. Но так даже лучше.

– Хорошо сказала.
– одобрил собеседник, когда я закончила.
– Прям вот гладко так, красиво, бездушно. С собакой лучше вышло. Ты сама ее под машину не толкала?

Я молча встала, отряхнула шорты, хотя они оставались чистыми. Лицо горело, точно ударили.

– Иди ты… крутой мужик. Бросаться обвинениями легко. Думаешь, ты один печешься о животных? Ну давай, показывай себя с лучшей стороны, посылай остальных в задницу. Удачи!

Пока-пока мое хваленое самообладание. Руки тряслись от возмущения. Ладно, обвинить меня в том, что я бездушная журналистка еще куда ни шло. Но намекнуть, что использовала собаку… да пошел он!

– Стоять!
– донеслось мне в спину.

Обернулась лишь чтобы сообщить, какой Дамиан засранец. Но он оказался быстрее:

– Насчет собаки был неправ, согласен. Сядь!

Я осталась стоять, лишь скрестила руки на груди. Еще чего. Пусть своими львами командует.

– Полно других людей.
– вздохнул Дамиан.
– Что вы ко мне то лезете?

– Почему так не любишь журналистов?

– Потому что вы всегда переворачиваете все с ног на голову. Где уверенность, что мое интервью ты не переврешь?

– А смысл?
– удивилась я