— Это беременная женщина. Сколько у нее недель?

— Без понятия. Знаю, что май восьмой месяц, — тревога Никольской передается мне, я уже нервно кручу мобильник в руке. От Оксаны можно ожидать чего угодно, только вот если возникнут проблемы с малышами, она у меня будет отвечать по полной программе.

Звоню. На пятом гудке нервы уже взвинчены, злюсь на себя за то, что не ответил. Вдруг тут будет моя вина. Я же не поднял трубку. Когда перезваниваю, и Оксана не отвечает, резко встаю, торопливо хватаю свои вещи со стола. На Машу не смотрю.

— Я тебе позвоню, — тихо говорит мне в спину Никольская.

Прыгаю в машину, молюсь, чтобы не было никаких пробок. Мое воображение рисует валяющую без сознания Оксану в луже крови. В ушах уже стоит вой сирен, представляю встревоженные лица врачей, как ее увозят в операционную и передо мной закрывают дверь. Оставляют меня наедине с неизвестностью и страхом.

Я не могу потерять этих детей. Не могу. Дело даже не в деньгах, а в том, что за все эти месяцы мысль о детях грела меня ночами, заставляла двигаться вперед. Они еще не родились, а я уже с интересом посматриваю на разные игрушки, которые буду им дарить. Читаю на досуге книги по воспитанию, детскую психологию. Я восполнял с ними пробелы, которые были у меня с Эмилией и Эльмиром.

Мне требуется больше сорока минут доехать до дома, в котором снимаю квартиру. Неправильно паркуюсь, но плевать. Бегу к подъезду, своим ключом открываю дверь. Лифт по моим меркам ползет вниз слишком медленно. Вверх скорость его не меняется.

Возле двери замираю, пытаюсь выровнять дыхание. Сердце набатом бьется у меня в груди. Во рту сухо. Дрожащей рукой вставляю ключ в замок, поворачиваюсь его. Хорошо, что нет щеколды, иначе пришлось бы вызывать слесарей.

В квартире тихо. Иду в кухню-гостиную. Оксана не валяется на полу без сознания. На кухне бардак, крошки, обертки. Настоящий свинарник.

В спальне и ванной мамашу по договору я не нахожу. Повсюду разбросаны вещи, в ванной кучей валяются грязные вещи. Оксана не любитель порядка и чистоты выходит.

Испуганное сердце начинает успокаиваться, нервы по-прежнему натянуты.

Где ее черт носит? Что случилось? Может сама «скорую» вызвала и ее увезли?

Волна паники вновь накрывает, возвращаюсь на кухню. Нахожу стакан, споласкиваю его и наливаю воду. После того как все выпиваю, достаю мобильник и вновь звоню. Какая-та тупая мелодия раздает из-под пледа на диване. Конечно, там нахожу мобильник Оксаны. Блокировки нет, поэтому я просматриваю все вызовы. «Скорой» среди них нет. Зато «Мася», «Хава», «Майка» полно.

Хлопает входная дверь, телефон кидаю на плед, оборачиваюсь. Походкой медведицы или утки вплывает Оксана собственной персоной. Жива, здорова, еще при виде меня ухмыляется.

— Явился, не запылился. А мне пришлось самой идти в магазин, жутко захотелось мороженного, — ставит пакеты на стол, поспешно засовывает пустые обертки в мусорный пакет, крошки сметает на пол. Поглядывает на меня через плечо.

Прикрыв глаза, сжимаю пальцами переносицу, пытаюсь унять головную боль. Чувствую, как рядом останавливаются. Открываю глаза. Оксана протягивает мне пластинку обезболивающего и стакан с водой.

— Вижу, что голова болит. Мой муж тоже так зажимает переносицу, когда молоточки бьют по вискам.

— Спасибо, — забираю таблетки и стакан. Оксана отходит от меня.

— Перекусить не желаешь?

— Нет.

— А зря, я вчера приготовила вкусные отбивные с макаронами. Чем ты питаешься? По ресторанам ходишь? А детей чем будешь кормить?

— Оксан, к чему эти вопросы? Тебя вообще не должно волновать, что будет с детьми.

— Может меня волнует их папочка, — хитро щурит глаза, я качаю головой. — Да ладно, чего ломаешься. Я сразу поняла, что ты заказчик, просто адвокат не стал бы так суетиться.

— Раз поняла, чего ты дергаешь меня?

— Ты не женат, а я вынашиваю твоих детей… — игриво ведет плечом, у меня от этого жеста начинает болеть голова еще больше. Еще не хватало мне тут смотреть на беременную соблазнительницу.

— Ты замужем, у тебя есть сын, падчерица, — Оксана морщится, отворачивается. — Не понимаю твоего интереса ко мне? Как женщина ты мне неинтересна.

— Некрасивая?

— Не в моем вкусе, — ставлю стакан на стол, сажусь на стул. — Давай обозначим границы раз и навсегда. Тебе по сроку еще ходить два месяца, чтобы не было проблем с получением денег, ты исполняешь договор, ведешь себя адекватно, соблюдаешь рекомендации Мальцевой. Ты меня услышала?

— Да. Но… — прикусывает губу, смотрит перед собой. На ее лице сначала появляется растерянность, потом тревожная задумчивость. — Да, я тебя услышала. Деньги мне нужны.

— Вот и славно. Думай о них, о детях и по итогу все будет хорошо, — немного молчу, смотрю на спину Оксаны. — Если не секрет, зачем тебе деньги? Квартиру купить?

— А суррогатными материями становятся только из-за того, что нужные деньги на квартиру? — кладет руку на живот, опускает ее ниже. Я слежу за ее движениями, сжимаю стакан. Почему-то именно сейчас, глядя как скользит ее ладонь, хочется самому почувствовать шевеления.