— Я привез ему документы, — сказал Нечетный.

Папки упали на диван.

— Он дома? — догадалась Анна.

— Я немного задержался на объекте, а он, наверное, уже с полчаса...

Нечетный запнулся, зацепившись взглядом за бардак.

— На этом самом объекте у вас что-то случилось, — выдохнула она.

— Скажем так, щадящий план приказал долго жить.

— Но у вас есть другой?

— Да.

Анна кивнула.

— И когда?

— Завтра... сегодня вечером.

Она решила не пытать его вопросами, на которые ему не стоило отвечать. И отправилась на поиски Марка. Спальня, как и весь второй этаж, смогла похвастаться только мертвой тишиной, пустота внезапно стала осязаемой и буквально цеплялась за пальцы. Анна вернулась назад и заглянула в холл. Приглушенные шорохи крались из большого гаража, Анна толкнула дверь и шагнула в просторное помещение с теплым светом.

— Не сейчас, Анна.

Марк нашел ее первым, его холодный голос прочертил тропинку от стеллажей справа. Рядом отыскались двое подчиненных, взгляды которых уткнулись в ее силуэт. При них спорить глупо и неправильно, поэтому она развернулась и вышла в холл. Спустилась по стенке и решила просто ждать, прислушиваясь к шуму.

Прошло минут двадцать прежде, чем прошелестели секции ворот. Все это время она пыталась удержать в памяти лицо Марка, вспомнить его расслабленную улыбку... Она осторожно приоткрыла дверь и, убедившись, что он остался один, шагнула внутрь.

— Марк, — позвала Анна. — Пара минут?

Он обернулся, и Анна замерла, не решаясь сделать еще шаг.

— Как Максим? — спросил он.

Да, еще и это.

— Не хочет меня видеть.

Марк вернулся к металлическому столу, на котором лежали какие-то детали, и чуть поодаль разобранный пистолет.

— Мне не стоило срываться туда, — она все же подошла к нему.

Дотронулась рукой до его лица, мягко проведя по щеке. Марк лишь нахмурился на ее ласку.

— Не сейчас, — повторила она за него и убрала руку.

Его напряжение передалось ей, она чувствовала его душные мысли, весь тесный хоровод из принятых решений и поддержанных ставок.

— Если цена так высока, может...

Черт.

— Что может? — не понял Марк.

— Может, не стоит. Давай уедем.

— И пусть Рёфу достается всё? — скривился он, дыхнув злостью. — А Север?

Анна хотела верить, что у Севера нашелся план не только для недвижимости, но и для себя. Она хотел верить, что просто пока до конца не понимает его игры, но он жив и смог разыграть жестокость Рёфа в свою пользу.

— Ты пару часов назад просила убить его.

— Это эмоции, Марк.

Она опустила глаза, будто могла прочитать подсказку под ногами.

— Рёф специально сделал это, — продолжила Анна, — чтобы ты не вышел из игры раньше времени. Это его план, его правила, ты лишь следуешь по чужой тропе.

Он с силой сомкнул пальцы вокруг ее локтя и притянул к себе, прижав к столу.

— Может быть, малыш, — согласился Марк, — но я знаю эту тропу не хуже него.

В его глазах полыхнули знакомые огоньки больного возбуждения. Он уже предвкушал эту схватку, жаждал ее, его вторая натура вновь получила свой шанс.

— Ты выживешь, Марк. Ты заговоренный, — горькая усмешка сама наползла на ее губы. — Но я боюсь, что ты натворишь... с чем придется потом жить.

— Анна, ты же понимаешь, как давно я в этом бизнесе?

Она неуверенно кивнула, чувствуя, как выскальзывает нить разговора из ее рук.

— Сколько раз у меня пытались отобрать мое? И сколько раз отбирал я?

— Да, ты многое рассказывал, — ответила она резко, вслед за напряжением пришло и его раздражение, — но это было тогда... Ты ведь хотел выйти и сам говорил, что в тебе не осталось той ярости.

— С тех пор кое-что произошло. Самая малость. Рёф при... стрелял в моего брата.

Марк отдалялся и в то же время становился ближе, потому что таким она знала его лучше всего. Озлобленным, упрямым, со снятым предохранителем.

— Бесконечный тупик, — едва различимо произнесла она.

И, может быть, это и есть их отношения. Вот сейчас, именно сейчас...

Анна встала на носочки и потянулась к нему. Марк не сразу, но ответил на поцелуй. В какой-то момент она все-таки разбудила его, касание губ стало нетерпеливым, жадным. Марк стянул крепкие объятия вокруг нее, которыми, кажется, хотел задушить. Он напирал и заводился.

Да, только так. Это не вторая натура, это его суть.

— Признайся, — выдохнула Анна, запустив ладонь в его волосы и грубо сжав ладонь. — Ты хочешь сделать мне больно.

Он молчал.

— Так было всегда. Подчинение и наказание.

Анна спустилась ниже по его плечам, очертив мускулы мужских рук сквозь тонкую рубашку. Столько силы, затаенной и рвущейся наружу. И она закружила ей голову. Анна жаждала ощутить ее, так же страстно, как он желал поквитаться с Рёфом. Какая-то часть ее отчаянно хотела этой боли, иначе бы она не была здесь. Иначе бы осталась в других, послушных и почти воздушных, руках.