В воздухе стал витать сладковатый запах гниения. Смрад появился внезапно и теперь был везде. И самое главное — я видела призрачный, едва различимый след энергии Серого мира над вскопанной землей. Видела, а не должна была. Это прерогатива отнюдь не светлых даэвов, а теневых. Могущественных даэвов, в ком внутренней тьмы было так много, что она позволяла увидеть родственную магию.

Пока я размышляла над тем, как поступить, мимо меня стремительно пролетел магический сгусток. Тьма ушла прямо в землю, словно уж, скрывшийся между камней, а потом послышался противный хруст, и почва вдруг просела, будто внизу образовалась пустота.

— Что ты сделал? — обернулась я, хмурясь.

— Уничтожил, — признался Моран. А тьма вдруг вновь поднялась от могилы и скользнула к диву, исчезая в его руке. Но то, что вернулось, было значительно больше, чем изначально.

Я не только увидела это, но и почувствовала.

— Как? — Мой тон прозвучал требовательно. Да и все тело прошиб холодный пот. Я не могла контролировать себя так, как раньше.

Люций отвел взгляд.

— Я забираю тьму, что напитала их плоть. Они больше не могут двигаться, их тела распадаются. Это конец, — твердо проговорил он. Выглядел при этом он отстраненным, но его рука, лежавшая на низком заборчике, поглаживала дерево, выдавая напряжение.

— Это так изменился твой дар? — выдавила я из себя. Меня тяжело было удивить, но последние несколько дней только это и происходило. Впору подвергать сомнению абсолютно все, что меня окружало.

— Да. Этому трюку я научился в первый год, — серьезно кивнул Люций. Если еще секунду назад его лицо показалось мне слишком сосредоточенным, то теперь его скулы расслабились.

— Есть и другие?

— Несколько, — ответил он, двигаясь дальше по улице.

Я направилась следом, отставать было нельзя. Над домами летали вороны. Десятки птиц, что были чернее ночи. Ни их перья, ни глаза не отражали ни света луны, ни сияния огненных печатей, зависших в воздухе, ни голубоватого мерцания грибов. Некоторые из воронов сидели на крыше и прыгали по земле, осматривая и исследуя каждый уголок поселения.

Для мортема создать одно-два небольших существа не проблема, но дальше начинаются трудности. Даже три — уже невиданное могущество. Все это время я гадала, как несколько даэвов создали ту стаю птиц по дороге из Тронга к границе. Но истина оказалась проста и одновременно нарушала все сложившиеся устои. Их сотворил один-единственный див.

При таком положении дел, если бы Люций действительно желал разжечь войну со светлыми, преимущество было бы на его стороне. Но он этого не сделал. Это уже говорило о многом. Раньше отец Морана, глава Северного ордена, останавливал глупого короля Акракса от конфронтации с соседями — похоже, сын шел по тому же пути.

Я старалась не думать о семье Люция. Сейчас я жалела, что спросила у него про семью тогда, у крепости. Будто обвинила его в их смерти. Надо мной возобладали эмоции, которых я всегда избегала. Зачастую чувства подавлял дар, но порою, когда его влияние ослабевало, я сама их уничтожала. И теперь, постигая изменения в своей силе, я вновь пыталась подавить их, пусть пока и без должного успеха.

Мы почти добрались до храма, когда возникли первые шорохи. Они стремительно нарастали, и скоро можно было различить звуки движения.

Ревенанты часто передвигались на четвереньках — их конечности менялись, делая монстров быстрыми, неуловимыми для человеческого глаза, но те монстры, что находились здесь, были другими — медленными и осторожными.

Смрад разлагающейся плоти и крови усилился. Я потянулась к сумке, доставая из нее заготовленные печати.

— Надо добраться до храма. Вам лучше укрыться там. Я справлюсь сам, — тяжело проговорил Люций.

Я кивнула. Спорить не имело смысла.

Люций закатал рукава мантии, даже не притрагиваясь к своему мечу. Клинок одиноко висел на его поясе. Черное золото — так порой называли мечи теневых даэвов. Но металл, из которого они изготавливались, был гораздо дороже золота.

В памяти всплыло отчетливое воспоминание — Люций с разбитым виском, по которому стекала кровь. Мы были в пещере, а он занес меч, который, несмотря на окружающую тьму, сиял алым, вбирая в себя единственный источник света, льющийся из красных глаз ревенанта. Голова разболелась, а видение исчезло. Оставалось лишь гадать, какой фрагмент моей памяти оказался на поверхности.

— Ты бывал здесь прежде? — спросила я, видя первый силуэт приближавшейся твари.

— Бывал, — прошептали в тишине. А в следующую секунду Моран схватил меня за запястья, резко притягивая к себе. Слой земли взметнулся в воздух, а там, где совсем недавно стояла я, шарила черная рука. Вверх поднялось облако спор — я задержала дыхание.

Люций стоял прямо за моей спиной, одна рука покоилась на моей талии, другая зажимала рот. Он опасался, что я вдохну отраву. Я похлопала его по ладони, давая понять, что все в порядке.

Меня отпустили. Рука все так же шарила по земле, а ядовитое облако стремительно рассеивалось. Вытащив кинжал и получив свободу, я быстро приблизилась к твари и воткнула лезвие в угловатую конечность. Кервель сотряс рев — высокие ноты били по перепонкам. Прежде чем монстр показался на поверхности, я отскочила прочь.