— Это ничего не значит, — стала защищаться она, но я лишь рассмеялся и облизал свои мокрые от ее нектара пальцы, а затем полностью стянул с нее штаны.

— Это значит, что я тебя привлекаю, и ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Нет, не правда, — возразила она, но не отодвинулась, когда я схватил ее за бедра и придвинул ее задницу ближе к краю стола.

— Так или иначе, я возьму тебя здесь и сейчас. — Мой голос был решительным и неприклонным, а мое обещание быстро подкрепилось делом, когда я расстегнул штаны и высвободил свой твердый член.

— Нет, — отрезала она, но я проигнорировал ее и ворвался в ее тело с утробным рычанием. Держась за ее колени, я прижался к ней всем телом, наслаждаясь тем, как она закрыла глаза и прикусила губу.

— Моя, — снова прорычал я, и она резко распахнула глаза.

— Что ты сказал?

— Ты моя, Кристина, — повторил я громко и отчетливо, снова в нее войдя. — Моя жена, моя женщина.

— Я не принадлежу тебе. — Она попыталась подняться, но я не позволил.

— Ты принадлежишь мне, а я тебе, — решительно заявил я.

— Прекрати, Боулдер, ты меня пугаешь, — закричала она.

— Просто констатирую факты, — сказал я и крепче сжал ее колени. Меня возбуждал звук нашей близости, когда моя твердая плоть встречалась с ее влажным естеством. Она была невероятно мокрой, а ее лицо разрумянелось от возбуждения, что не укрылось от моих глаз.

— Ложись на спину и дай мне тебя трахнуть, — приказал я, когда она снова попыталась подняться.

— Но я… — она тяжело дышала, все еще пытаясь слезть со стола.

Молниеностным движением я снова поднял ее, частично перенеся вес ее тела на свое бедро, удерживая одной рукой под ягодицу, а другой обхватив за талию, поднимая и опуская ее на свой твердый член.

— Оооо, — выдыхала она, пока я насаживал ее на всю свою длину.

— Обними меня руками за шею, — проинструктировал я, издав удовлетворенный звук, когда она подчинилась.

Я поцеловал ее, и на этот раз она ответила на мой поцелуй, наши языки сражались за контроль.

— Скажи, это Кристина, — потребовал я. — Скажи мое имя.

— Нет, — выдохнула она.

— Чего ты хочешь? — я понизил голос, продолжая удерживать ее на весу, протолкнув в нее лишь кончик своего члена.

— Не знаю.

Опустив ее на пол, я развернул ее и надавил на поясницу, пока она не склонилась над обеденным столом, подавшись ко мне своей прелестной попкой.

С несвойственным мне терпением, я стал скользить своим членом по ее мягким складочкам, наблюдая, как ее тело готовится к очередной моей атаке.

— Чего ты хочешь? — повторил я.

Она приподнялась на носочки и слегка прогнулась в пояснице.

«О, да, она хочет меня».

— Не знаю, — повторила она.

Склонившись над ней, я уложил свой член ей на задницу и потер ее соски. Лицо Кристины было повернуто, глаза закрыты, и она снова облизнула губы.

— Александр, — прошептала она с мольбой.

— Да, красавица? — при звуке моего имени меня наполнило глубокое мужское удовлетворение, и, положив руку на свой член, я расположил его напротив ее входа. Она тут же подалась ко мне, но я отстранился.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Пожалуйста, что?

— Александр, пожалуйста, — взмолилась она.

— Скажи это, Кристина… скажи это слово.

— Я хочу…

— Чего ты хочешь?

— Тебя.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Ее дыхание было прерывистым, она повернулась и посмотрела на меня полуприкрытыми глазами.

— Я хочу, чтобы ты взял меня.

— Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

— Да… да, — пробормотала она.

— Тогда скажи это. — Я глянул на кончик своего члена, с которого уже капал предъэякулят, и не удержавшись, толкнулся в нее всего на пару сантиметров.

— Я уже сказала… сказала, что хочу тебя.

— Скажи: Александр, я хочу, чтобы ты меня трахнул, — давил я на нее, обводя большим пальцем ее клитор.

— О, да… это так приятно, — простонала она.

Затем я передвинул палец, заменив его своим членом, чтобы поиграть с ее клитором.

— Скажи это, красавица, я хочу услышать, как ты это скажешь.

— Трахни меня, Александр.

Мои глаза заволокло красной пеленой, когда голова чуть не взорвалась от ни с чем не сравнимой похоти. Кристина впервые в жизни употребила слово на букву «т», и, как я понял, только возбуждение могло вынудить ее сделать нечто настолько противоестественное.