— Боулдер, я… — она умолкла.

— Это простой вопрос. Да или нет, — настаивал я.

— Ты очень мужественный, мне нравится, как ты… — она опустила глаза.

— Нет, смотри на меня, — потребовал я.

Она послушалась и сделала глубокий вдох.

— Мне нравится, когда мы вместе.

— Сексуально или вообще?

— И то, и другое, — прошептала она в ответ.

Ее ответ принес мне некоторое удовлетворение, но я и так подозревал нечто подобное.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какая разница, что я думаю?

— Это важно, потому что я тщеславный сукин сын и хочу знать, находишь ли ты меня привлекательным, — в нетерпении выдал я. — Разве ты не считаешь меня сексуальным и красивым?

Испытывая давление, она наконец прошептала:

— Нет.

— Нет? — я отступил назад.

Она прижала руки к щекам.

— Я думаю, все дело в бороде. Это перебор.

Мои руки взметнулись к бороде. Я гордился ей. Я был одним из первых среди моих сверстников, кто отрастил ее до приличной длины, и вот теперь она говорит, что борода ей не нравится.

— И твои волосы, они… ну, не причесаны.

Не успел я среагировать, она добавила:

— Но мне нравятся твои глаза, они полны жизни, а ярко-серый цвет уникален.

Когда я отошел от нее, она выкрикнула:

— Прости, я не хотела тебя обидеть.

Я всегда считал себя красивым, но, видимо, у Мамаш были другие стандарты мужской красоты. Я знал нескольких мужчин, у которых не было бороды, но они казались мне мальчишками, к тому же зимой носить бороду было практично, она согревала.

Меня чертовски раздражало то, что она не находила меня красивым, ведь я хотел, чтобы она влюбилась в меня и осталась. Ей понравился мой дом, и она позволила мне претендовать на нее в сексуальном плане. Я слишком глубоко увяз, чтобы позволить ей уйти, но единственный способ удержать ее — дождаться ее решения.

— Боулдер, — тихо произнесла она, и я почувствовал ее руку на своем плече.

Медленно повернувшись, я произнес:

— Так ты предпочитаешь миловидных мужчин, да?

Ее брови сошлись на переносице.

— Я этого не говорила. Ты же знаешь, что я так о мужчинах не думаю.

— Вот именно, — проворчал я. — Ты считаешь, что мужчина, возбуждающий женщину, — это миф, не так ли?

Она не ответила, но охотник, пробудившийся во мне, хотел покончить с этим. Я обнял ее за талию и притянул к себе.

— Значит, ты говоришь, что я не привлекателен и не могу тебя возбудить. — Это был не вопрос, а утверждение.

Кристина наблюдала за мной с настороженностью.

Я наклонился и заговорил низким, хриплым голосом напротив ее губ.

— Держу пари, я бы мог заставить тебя выкрикивать мое имя и умолять трахнуть тебя, если бы захотел.

Ее руки легонько толкнули меня в грудь, но за этим толчком не было никакой решимости, и я не отстранился. Наоборот, я обеими руками ухватился за ее попку и приподнял, перенеся вес ее тела на свое бедро. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, и я улыбнулся, когда она обняла меня за шею.

— Твои мужчины, может, и красивы, как женщины, но они не умеют трахаться так, как мы, — тихо прорычал я.

— Отпусти меня, — сказала она, но я, конечно же, этого не сделал.

Я вернулся в столовую и опустил ее на стол.

— Думаю, я в настроении перекусить, — объявил я и начал ее раздевать.

— Боулдер, прекрати, — выдохнула она и оттолкнула мои руки. — Я не хочу… — остаток фразы потонул в поцелуе, когда я накрыл ее губы своими.

Ее сопротивление было слабым и скорее показным. Я продолжил свою атаку и скользнул рукой ей под рубашку, добравшись до ее восхитительных полушарий, и улыбнулся, когда почувствовал, насколько твердыми были ее соски.

— Боулдер, остановись, — тихо ахнула она.

— Я остановлюсь, — простонал я ей в ухо и нежно прикусил мочку, — если ты не будешь мокрой.

Она запротестовала, когда я расстегнул ее брюки и просунул руку между ее ног.

Моя улыбка стала шире, когда я почувствовал, какой теплой и влажной она была. Удерживая ее взгляд, я скользнул в нее пальцем, затем двумя, после чего вытащил и поднял свои блестящие пальцы, чтобы она увидела.

— Похоже, это все же не миф — тебя возбуждает мужчина.