И уже взбежав по лестнице, с высоты во всей красе полюбовался на плоды своих спасительных маневров. Во дворе не горел только бассейн — все остальное медленно, но уверенно пожирало пламя. Огонь перекинулся с дров на крышу гаража, ветер развесил тлеющие обрывки тента по деревьям, высушенная летним зноем трава и кусты задорно трещали под искрящимися лапами чудовищ. Из которых, к слову, не погибло ни одно.

Ну да ладно, денег у этих кадров куры не клюют — купят еще, а пока надо разобраться с капсулой. Потянул за ручку, но дверь не шелохнулась, словно составляя с кладкой единое целое. Или Виктор на автомате закрыл все замки, либо сделал это намеренно, чтобы новый друг дочурки не спалил еще и жилой дом. Строить догадки было некогда — гомункулы обступили крыльцо тесным полукольцом, и прорваться через него без урона получилось бы только у танка с прокачанной до максимума броней. Меня же прикончили бы с первого удара, поэтому путь оставался один — наверх.

И тут облицовка под камень очень даже пригодилась: зазоры между плитками — мое почтение, раствор мягкий и легко поддается, вот только хозяева явно сэкономили на мастерах и материалах. Когда дверь осталась под ногами, а руки едва коснулись подоконника, плитки просто оторвались от стены, и я грохнулся на спину с высоты двух своих ростов.

Интерфейс замигал, предупреждая об уроне от падения, но я и без всяких циферок понимал — досталось на всю сдачу. Хребет выкручивало, как мокрую тряпку, ребра ныли, каждый вдох наполнял легкие горчичным газом, а от ушибленного затылка все вокруг казалось трясущимся желе.

— Пр-р-р-р-имкни к ням, — шипели хором твари, ползя по ступеням. — Присягни императрице и останешься жив…

Еще чего. Вот если бы за горло взяли — может, подумал бы, а пока хватало времени и сил на вторую попытку. Встал, пошатываясь, встряхнулся и прыгнул за миг до того, как когтистая лапа вцепилась бы в лодыжку. Почуяв усталость и страх, гомункулы сбежались под дверь, рыча, вереща и вываливая до пола покрытые струпьями языки. Я успел взобраться достаточно высоко, но если снова сорвусь — отправлюсь прямиком на встречу с творцом. Так что никаких авантюр и необдуманных решений — только взвешенные и очень осторожные шаги.

Проверяя на прочность каждую плитку, добрался до окна первого этажа и дернул ручку — заперто. Заглянул в комнату — шторы закрывали обзор. Стукнул кулаком по стеклу в надежде разбить, но то, похоже, выдержало бы и танковый снаряд.

Пуфель: Малири, открой! Я прямо над входом!

Ошибка: Сообщение не доставлено. Вы находитесь в черном списке.

— Настя, блин!

В гневе запрокинул голову и увидел, что створки этажом выше распахнуты настежь. Вот оно — спасение, нужно лишь преодолеть еще пару метров. Потихонечку, полегонечку, без резких движений: надавил, пошатал, проверил — и полез. Надо было бежать не к двери, а к водосточной трубе — та бы точно выдержала, но знал бы все заранее — жил бы в таком же особняке.

Поставив лапу на подоконник, замер, чтобы передохнуть, и ненароком глянул вниз — проверить, как там твари. Бывшие нэклинги, казалось, устроили свалку, падая и вновь карабкаясь по спинам сородичей, но в беспорядочном мельтешении угадывалась вполне разумная идея — залезть друг на друга, чтобы настигнуть чересчур медленную добычу. Пока что неуклюжие уродцы скорее смешили, чем пугали, и все же Разноглазке удалось подняться выше двери. Однако на этом восхождение, скорее всего, закончится — никакая облицовка не выдержит такой вес.

— Прими темные дары! — прошипела нечисть, раззявив пасть на всю ширину, как медвежий капкан. — Стань единым!

— Ищи дурака, — хмыкнул и собрался лезть дальше, как вдруг тварь замахнулась и вонзила когти в кладку на половину длины. И без каких-либо проблем подтянулась, щелкая слюнявыми клыками. Если все так пойдет и дальше, меня догонят за считанные мгновения. Надо ускоряться!

В спешке полез дальше, ломая плитку и бросая в рожу монстра пыль и мелкое крошево. Какая тут безопасность, когда от смерти отделяет всего ничего. Тут уж придется рисковать, а где риск — там и неминуемые ошибки. И когда пальцы коснулись подоконника, опора с треском ушла из-под ног, и я повис на одной руке.

Будь плита ровная и деревянная (ну или на худой конец пластиковая) — и этого хватило бы, чтобы удержаться и вскарабкаться в окно. Однако богачи боялись всего обыденного как огня (а очень зря, обычный огонь куда опаснее), и подоконники сделали тоже каменными и под небольшим уклоном, чтобы не скапливалась вода. И я заскользил без малейшего шанса зацепиться хоть за что-нибудь — ни трещинки, ни выступа, ни зазора, идеально гладкая шлифовка. Внутри похолодело, мышцы свела судорога, хвост прижался к животу, а мысли заметались, как сумасшедшие. Наверное, это проносилась та самая «жизнь перед глазами», ибо впереди ждало лишь вечное ничего. Удача долго сопутствовала новичку, но выбраться из кучи кровожадных чудищ попросту невозможно — это против всех правил и механик. Мама, папа — прощайте. Надеюсь, за меня не придется краснеть.

Когти добрались до края, и на долю секунды будто завис между небом и землей, прежде чем камнем рухнуть в раззявленные пасти. Но вот прошла вторая доля, за ней — третья, мысли устаканивались, сознание приходило в норму, а я все висел на той же высоте, слегка покачиваясь в порывах жаркого ветра. Подняв глаза, увидел запотевшее стекло противогаза и протянутую руку, мертвой хваткой вцепившуюся в предплечье.

— Есть!

Из окна высунулся Виктор, схватил за шкирку и помог дочери втащить внутрь. Из-за чрезмерных усилий не успел сгруппироваться и грохнулся на персидский ковер, как мешок картошки, ушибив еще и бок. К счастью, девушка присела рядом на корточки и возложила ладони на истерзанное тельце, и потоки золотого сияния полностью восстановили здоровье. Боль ушла, силы вернулись, и я без посторонней помощи поднялся на ноги.