— Это было неизбежно. Такова плата за риск. — хрипло произнёс он и отвёл взгляд в сторону.

— Соглашусь. Нет ничего удивительного в том, что Гильдия отреклась от Вас и аннулировала статус отряда. Со вчерашнего дня все контракты на имя отряда "Бэт" аннулированы. Гильдия предложит вашему нанимателю другой отряд или заплатит неустойку. Вы свободны от обязательств…

— Что вы имеете в виду?

За моей спиной едва слышно хмыкнул Калашников, а Хельги удивлённо присвистнул, понимая, в какое русло направляется течение разговора. Один только Лёха, сопоставил все факты значительно раньше других и радостно усмехнулся. Как я и предполагал, сама моя просьба оформить документы в Гильдии поведала ему все возможные варианты развития событий.

— Вы свободны от обязательств. — терпеливо повторил я, — Штраф за провал задания и нарушения устава Гильдии уже внесён. Претензии со стороны господина Астахова так же не стоят внимания.

— Откуда вы…

— Неважно. На данный момент Вас, если мне изменяет память, беспокоит только судьба Ваших людей. — прервал я вопросительное восклицание пленного и заговорил как можно более хладнокровно и безэмоционально: — У вас сутки на размышление. Присяга и верная служба моему Роду или публичная казнь всего отряда. Вам я милосердно отведу роль зрителя. А остаток дней предложу провести в этих комфортабельных аппартаментах.

— Вы не оставляете мне выбора, хан Хаттори, — закашлялся Кононов, неверующе покачивая головой. — Вы не боитесь удара в спину?

— Не боюсь. А выбор… Выбор человека иллюзорен. В большинстве случаев это всего лишь своеобразный способ самообмана. Диктат обстоятельств способен преодолеть только по-настоящему сильный человек. Желаете взять время на размышления? Или готовы дать ответ уже сейчас?

Самый опасный враг никогда не продемонстрирует неприязни. Его главным оружием станут спокойствие, расположение к себе и вежливость. Особенно вежливость. Она ничего не стоит.

Николай Астахов радушно поприветствовал меня, встав из-за рабочего стола своего кабинета и отточенным жестом пригласил обустроиться в одном из кресел для посетителей. Его сдержанное и безукоризненное поведение соответствовали требованиям этикета, хотя ситуация располагала к иному.

Провокация не удалась.

Мысленно выразив разочарование, я оправил полы мундира и без тени сомнений сел на предложенное мне место.

— Ты ошибся, внук. И "мужской" разговор пройдёт не на твоих условиях, — недовольно проворчал дедушка Хандзо, хаотично расхаживающий по кабинету и настороженно присматривающийся к его скромной деловой обстановке. — Пушка! Клянусь рубиновыми сосцами Пресветлой Амэ, у него за шкафом спрятана трёхствольная пушка!

Мой несдержанный смешок на его своеобразную клятву не остался незамеченным. Хозяин кабинета удивлённо вскинул брови и воспользовался моим упущением, чтобы самому начать разговор:

— Вы находите ситуацию забавной, молодой человек? Или вы разделяете точку зрения общества?

В пруд моего спокойствия угодил немалых размеров валун. От лица отхлынула кровь, а в груди заклокотала с трудом сдерживаемая злость. Злость на себя, на это самое "общество", на несправедливость и судьбу в целом. Но не на сидящего напротив меня человека.

Его непробиваемое спокойствие и ничего не выражающий взгляд вынуждали меня устыдиться.

— У меня своя точка зрения на происходящее и она частично совпадает с Вашей. И я дважды отстаивал её на дуэлях. В отличие от Вас, господин Астахов! — не остался я в долгу и ответил собеседнику не менее болезненной подачей.

Его лицо также слегка побледнело и вытянулось, а неожиданно твёрдая квадратная челюсть выдвинулась вперёд. Облик Астахова имел мало общего с тем, что я видел на фотографиях досье, спешно собранного на аристо. Он изрядно похудел, о чём говорили складки кожи на его шее, впалые щеки и заострившиеся черты лица.

— Обмениваться любезностями можно довольно долго. Но мой визит изначально имел несколько иную цель. — продолжил я, отстукивая пальцами на крышке разделявшего нас стола простенький ритм, — Впредь, если Вы пожелаете воспользоваться услугами наёмников Гильдии, твёрдо держите в памяти — избавившись от них, как от досадной помехи, в Ваш дом придут огонь и меч. И автоматическая турель в укромной нише за шкафом уже никого не спасёт!

— Вы пришли угрожать мне, в моём доме… — медленно произнёс Астахов, расслабленно откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла. И улыбнулся: — Предупреждение услышано. Можете выметаться вон!

Сдержав взбрыкнувшую внутри ярость, я учтиво кивнул и легко поднялся из кресла, стараясь не показывать подрагивающих от внутреннего напряжения рук. И тогда на столешницу лег самый странный из всех козырей — скромная кипа листов. Тонких, бумажных, с неряшливой бахромой в том месте, что некогда соединяло их в одно целое.

— ЭТО… — выделив интонацией, Николай подвинул стопку ко мне, — … её прощальный дар. На память. И позвольте, я тоже предупрежу Вас, хан Хаттори: приблизившись к моей жене ближе, чем то позволяют приличия, Вы развяжете мне руки. И тогда я убью Вас. И ничто меня не остановит.