– А они все стреляют,- произнес с оттенком профессиональной гордости Штимме.
– Я же говорил: классные моряки!

"Забияка Гарри" заканчивал свой славный боевой путь. Полупогруженный в воду эсминец обгорел начисто - от взрыва его спасло лишь то, что пороховой погреб был сразу же затоплен. Команда, следуя приказу капитана, уже успела преодолеть половину расстояния, отделявшего погибающий корабль от берега. У носового орудия оставались трое - бравый капитан Тонвуд, Аксель Конг и немного обгорелый, но все еще бодрый Фухе.

– Ты стреляешь, как сапожник!
– заявил Конг Фреду после того, как очередной снаряд сфонтанировал невдалеке от подлодки.

– Наводите сами!
– огрызнулся Фухе, вертя колесо горизонтальной наводки.
– Я ваших академий не заканчивал!

– Спокойствие, джентльмены!
– сказал капитан Тонвуд.
– Еще один снаряд, и мы их потопим!

– Ах черт!
– крикнул Конг, глядя в бинокль.
– Прыгают! За борт прыгают! А первый - Скорфани! Ей-Богу!

– Сапоги, сапоги на нем?
– тут же спросил Фухе, продолжая наводить.

– Нет, на нем только плавки!
– сообщил Конг.

– Огонь!
– скомандовал Тонвуд.

Грохнул выстрел, и на месте подлодки вырос огромный черный столб дыма.

– Им конец, джентльмены,- удовлетворенно сказал Тонвуд.
– Теперь можно покинуть корабль, джентльмены. Пора.

В подтверждение его слов палуба под ногами задергалась, ушла куда-то в сторону, и все трое покатились вниз - в теплую воду Атлантического океана.

– К берегу!
– распорядился Конг, отфыркиваясь.
– Может, успеем поймать этого мерзавца Скорфани.

– Зачем его ловить?
– пробулькал Фухе, выныривая из волн.
– Сапоги на дне!

– Плыви, умник, плыви,- оборвал его Конг.
– Тут весь их архив утонул вместе с моими генеральскими погонами, а я и то не плачу!

– Ничего джентльмены,- успокоил их Тонвуд.
– Через месяц я приплыву сюда с водолазами поднимать моего "Забияку Гарри" и заодно займусь их грузом.

– Аминь!
– сказал Конг и все трое поплыли в сторону сельвы, подступавшей к самой воде.

28. ГАБРИЭЛЬ МОРУА

Июльское солнце заливало Белград. Прохожие поспешно пересекали солнечные участки улицы и ныряли в тень. Воротнички патрульных были расстегнуты, а наименее дисциплинированные бойцы Народно-Освободительной Армии даже сняли сапоги. В эту жару прохожие, мечтавшие о купании в лазурной Адриатике или на худой конец в стакане лимонада, не обращали ровно никакого внимания на Фреда Фухе, только что сошедшего с экспресса Париж-Белград. Фухе красовался в новом мундире комиссара поголовной полиции, его ремень приятно оттягивала кобура с именным парабеллумом, а на груди сверкала медаль участника Сопротивления. Комиссар достал бумажку с адресом друга-приятеля Алекса, затем справился по схеме города и уверенно двинулся к центру. Несколько раз его останавливали патрули но, убедившись, что перед ними комиссар полиции великой, хотя и нейтральной державы, приехавший в Белград провести свой отпуск, возвращали Фреду документы и отпускали его, желая счастливого пути.

Фухе сумел благополучно отчитаться перед новым министром внутренних дел о проделанной работе по спасению национального достояния, безвестно пропавшего в пучинах Атлантики. Выплатив стоимость сапог, Фред был отпущен с миром, предварительно подписав обязательство двадцать лет молчать обо всех событиях, случившихся с ним за годы войны. В управлении поголовной полиции его поджидал приказ о присвоении ему звания комиссара. Напоив на радостях весь свой отдел вместе с шефом полиции де Билом, Фухе оформил месячный отпуск и направился в Белград повидать друга-приятеля Габриэля Алекса. Перед отъездом он заглянул к грозному Акселю Конгу и нашел его в самых расстроенных чувствах. Начальство майора, сочтя миссию проваленной, отыгралось на конрразведчике, выгнав его со службы и направив трубить в провинциальное отделение поголовной полиции на должность простого инспектора. Пришлось Фреду еще раз устроить пьянку, обмывая с Акселем столь печальные результаты его многолетней командировки.

Фухе вскоре нашел нужный дом, где должен был обитать Габриэль Алекс, но, помня о грозном голосе старой карги, столь недружелюбно встретившей его звонок, решил в дом не входить. Рассудив, что в этот жаркий день Алекс обязан находиться в пивной, Фред начал обход близлежащих точек и уже в третьей из них нашел своего друга.

Габриэль стоял за столиком и выцеживал литровую кружку баварского темного. У его ног сидел небольшой, очень грязный пес желтой масти и лизал пивную лужицу, пролитую кем-то из посетителей.

– Алекс!
– радостно бросился к нему Фухе.
– Алекс, дорогой!

– А, это вы, Фухе,- странно равнодушным голосом встретил его Габриэль.
– Добрый день. Вы не займете мне пару динаров?

– Б-бери, Алекс,- растерянно сказал Фухе, протягивая ему десятку.

Алекс взял дюжину пива, протянул одну кружку комиссару, еще одну поставил радостно взвизгнувшему псу, сам одним залпом выдул сразу две емкости, ухнул удовлетворенно и посмотрел на Фухе.

– А я вас ждал, Фред,- сказал он.
– Долго ждал. Теперь уже и ждать перестал.