– Уф!
– сказал Фухе, снимая респиратор.
– Ну и дрянь этот "Эн-Эйч"! Чуть не задохнулся!

– Запей,- предложил Конг, протягивая Фреду фляжку.

Фухе хлебнул из фляги, скривился и хлебнул еще раз. Между тем зал заполнила полиция во главе с величественным комиссаром Негрэ.

– Вы были правы, мсье,- обратился он к Фреду.
– Мы недооценили этих негодяев. Ваша выдумка с газом и респираторами выше всяких похвал, мсье.

– Да чего там,- махнул рукой Фухе.
– Вот пришлось на старости лет комедию ломать! Эй, ребята,- обратился он к полицейским, уносившим неподвижного Скорфани,- погодите немного!

Скорфани уложили на пол, кто-то принес нашатырного спирта и сунул пузырек под нос оберштурмбанфюрера. Скорфани закашлялся, чихнул и открыл глаза.

– А ну, отойдите все!
– велел Фухе. Полицейские подчинились. Фухе достал из кобуры именной парабеллум, полученый им за бои в Арденнах, и сунул ствол прямо в лицо Скорфани.

– Убивать будешь?
– прохрипел террорист.
– Убивай, ищейка проклятая! Все равно наши с тобой расквитаются!

– Я тебя убивать не буду,- ответил Фухе.
– Но за тобой, мерзавец, должок имеется.

– Какой еще должок?
– прорычал Скорфани.
– Это я тебе должен - девять граммов свинца.

– Хватит болтать!
– оборвал его Фред и помотал парабеллумом перед носом негодяя.
– Снимай сапоги, ублюдок! Живо!

Пока Скорфани негромко, но достаточно внятно ругаясь, стаскивал сапоги, Фреда окружили журналисты.

– Господин Фухе,- кричала какая-то девица, тыча комиссару микрофон, - как вы себя чувствуете после этого героического подвига?

– Плохо,- ответил комиссар,- газа наглотался. Гадость этот "Эн-Эйч"!

– Мсье Фухе,- наседал на Фреда здоровенный детина с телекамерой,что вас заставляет помнить войну? Ведь прошло уже сорок лет, как она закончилась!

– Ну, это дудки!
– заявил Фухе, беря снятые Скорфани сапоги и заботливо связывая их бечевкой.
– Для меня война кончилась только сегодня!

И комиссар ласково погладил потертую хромовую кожу.

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ДЕЖУРСТВО ПО ГОРОДУ

Комиссар Фухе допил молоко, аккуратно вымыл стакан, вытер его и поставил в служебный шкаф.

– Пора и домой!
– решил он, но тут же услышал стук в дверь.

– Ну, чего там?
– достаточно недружелюбно спросил комиссар, не выносивший подобных сюрпризов, особенно перед окончанием рабочего дня.

Дверь отворилась, и в кабинет вошла, стуча ведром, уборщица Мадлен.

– Эй, Фред!
– гаркнула она.
– Мчись к шефу, а то он тебе дозвониться не может!

– Ха!
– усмехнулся комиссар. Я же шнур телефонный обрезал, чтобы всякие там не беспокоили. А Лардоку скажи, что ты меня не нашла.

– Еще чего!
– возмутилась Мадлен.
– Мчись, как миленький, а не то без пенсии останешься. Будешь, как я, до девяноста лет горбатить!

Комиссар, признав эти доводы убедительными, вздохнул и направился к Лардоку.

– Ты чего это?
– рыкнул он, входя в кабинет.
– Ветерана тревожишь?

– Но, господин Фухе,- тут же начал оправдываться Лардок,- надо, понимаете...

– Что надо?
– осторожно спросил комиссар, чуя неладное.

– Подежурить, подежурить, господин Фухе. У господина Шопена опять запой, и...

– Гнать этого Шопена!
– обозлился Фухе.
– Из-за него, заразы, мы срываем выполнение постановления!

– Выгоним, выгоним!
– поспешил успокоить разгневанного комиссара Лардок.
– Вот на ближайшем же профкоме рассмотрим. Но сейчас, господин Фухе... не всю ночь, а только до трех. А премию к концу месяца вам в первую очередь...

– Ладно, Лардок,- вздохнув, согласился Фухе.
– Зря я тебя не прикончил, когда ты меня Кальдеру продал! А теперь, что уж делать!

Комиссар принял дежурство, поудобнее расположился в кресле, положив ноги в своих любимых желтых ботинках на стол и углубился в чтение вечерней "Ставрополь беобахтер". Он бегло просмотрел последние спортивные новости, отдел внешней политики, культурную жизнь - все это его не интересовало. Но вдруг его внимание привлекла большая фотография и заголовок под ней. Фухе достал свои очки в роговой оправе и вчитался. Заголовок гласил:

"ЛЕОНАРД ГОВОРИТ: Я НИКОГДА НЕ БОЯЛСЯ КОМИССАРА ФУХЕ!"

Фухе стал читать дальше, все более проникаясь возмущением. Леонард сообщал: "Как ни мечтал этот безмозглый убийца Фухе поймать меня, короля преступного мира, но за сорок лет у него это ни разу не получилось. И не получится! Это говорю я - великий Леонард!"

Фухе с наслаждением прожег сигаретой нахальную морду Леонарда на фотографии, бросил газету в урну и решительно направился к молодым инспекторам, дежурившим вместе с ним. Те вскочили.