– Вам повезло, друзья!
– продолжал Фухе.
– Вам очень повезло, друзья мои, что вы работаете в славной поголовной полиции именно в наши дни! В какое замечательное время вы живете! Как вам повезло, что вами руководит наш Ларри Лардок! Вот что я хотел вам сказать! Вам очень повезло, друзья мои!

Под бурные, несмолкающие аплодисменты зала Фухе покинул трибуну и занял свое место в президиуме.

– Вы хорошо сказали, господин комиссар,- обратился к нему Лардок.

– Я сказал правду,- ответил ему Фухе, придавая значение каждому слову.
– Им действительно повезло, что они живут в то время, когда я сдал свое пресс-папье в музей. И им повезло, что ими руководишь ты - ведь именно ты уговорил меня сдать мое славное оружие в экспозицию!

И Фухе кровожадно посмотрел на начальника поголовной полиции. Лардок побледнел и сделал вид, что читает проект резолюции.

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ОПТОМ

– А может быть, компьютер продадим?
– спросил наивный лейтенант Франк.

– Я тебе продам!
– пообещал Левеншельд, почуяв угрозу своей любимой игрушке. Франк понял и замолчал. В комнате зависла мрачная тишина.

Новый год был на носу. Вроде бы и думать было не о чем: всех ждали праздничные елки, наряженные супруги и охлажденное шампанское. Но на этот раз лютое дыхание кризиса донеслось, наконец, и до управления поголовной полиции. Премиальных не было. Более того, зарплату в последний раз платили в сентябре, и сотрудники поголовки уже всерьез собирались класть свои источенные в борьбе с внутренними врагами зубы на полку.

Фухе, как лев, защищал интересы своего отдела. Он дошел до министра, он разбил кулаком стол вице-президента, но все было тщетно: денег у Великой Нейтральной Державы не было. Наконец, уже под Рождество, Фухе притащил из канцелярии президента желтый листок мерзкого вида, содержавший разрешение - ввиду чрезвычайных обстоятельств - продать кое-что из казенного имущества, дабы несколько сгладить остроту проблемы. Оставалось решить, что, собственно, продать.

Мебель продали еще летом. За ней последовали шторы, комплекты парадной формы и даже пепельницы. Оставался любимый компьютер Левеншельда, сейф, старая лампа и личное оружие. Фухе, наслушавшись самых нелепых предложений, отправился куда-то посоветоваться, а сотрудники отдела вяло, уже в сотый раз обсуждали ситуацию.

– Может, картотеку продадим?
– предложил Уве Лист.
– Бандюгам? все-таки информация...

– Разве что...
– вздохнул сержант Верди.
– Хотя они, похоже, и так в курсе. Раньше надо было...

Содержимое картотеки Верди загнал Леопольду-младшему еще в октябре.

– Да, кисло,- подвел итог Лист, соображая, что пора подаваться обратно в налетчики.

За дверью загремели тяжелые командирские шаги. Офицеры привычно вскочили. Фухе вошел своей обычной шаркающей походкой, слегка пошатываясь от праздничной дозы, принятой в "Кроте". Посмотрев на замерших в ожидании коллег, он выждал минуту, а затем хмыкнул и бросил на стол толстую пачку национальных "престижей":

– По миллиону на каждого, ребята!

– Ура-а-а-а!!

По миллиону, конечно, было мизером, едва хватало на пару бутылок водки, но все же побольше, чем платило родное государство.

Деньги были поделены с быстротой, невиданной даже в поголовной полиции. Офицеры, удовлетворенно переглядываясь, засобирались домой.

– Как всегда, второго?
– уточнил у шефа ветеран Лист.

– Гм-м,- неопределенно пробурчал комиссар.

Это было настолько странно, что все замерли, а Левеншельд, уже заносивший ногу над порогом, нерешительно оглянулся и отступил назад.

– То есть как, шеф?
– удивился Верди.
– Нам выходить первого?

– Вы это... ну, того...
– Фухе был смущен, что вообще-то бывало только раз в год, и то по случаю високоса.
– Можете не спешить. Ну, дома, что ли, посидите... Кроссворды опять же...

"Грипп, что ли?" - подумал Левеншельд, а у невежливого Листа мелькнула непочтительная мысль о приступе застарелой шизофрении.

– В общем, не спешите,- повторил комиссар.
– Я это... Ну... В общем, продал...

– Что продали?
– не выдержал нетерпеливый Верди.

– Все продал! Все управление - от фундамента до крыши! Фирме "Алекс и Шелтоух" - под офис! Ясно?

И тут на окаменевших сотрудников поголовки навалилось свинцовое молчание. Наконец, минут через пять, кто-то осмелился проблеять:

– А... работа как же, шеф?

– Новый год - новые проблемы,- философски заметил комиссар. Поспешите, ребята, а то сейчас мебель заносить будут...

В коридоре уже грохотали тяжкие шаги грузчиков. "Алекс и Шелтоух" вступали в свои законные права, опережая спешивший в управление поголовной полиции Новый год...

Андрей ВАЛЕНТИНОВ

ПСИХ

Свет был неярким: городская электростанция в очередной раз перешла на режим экономии. В желтом свечении единственной лампочки, поникшей на пыльном витом шнуре, унылая конура комиссара Фухе казалась уютной и даже немного респектабельной.

Фухе сидел за пустым столом и решал тяжкую проблему. Ему предстояло закурить последнюю "Синюю птицу", чудом сбереженную им специально к 31 декабря. И теперь следовало решить главное - чем разжечь любимую сигарету. Фухе вытянул из кармана кучу национальных престижей, полученных в последнюю зарплату. Мелочь он отверг сразу и положил рядом банкноты в 500 и 1000 престижей. Он хорошо знал, что 500-престижка горит ровно и красиво, но в огне от 1000-престижки то и дело проскальзывают волнующие зеленоватые огоньки: сказывается наличие высшей степени защиты.