«Но получилось именно так, — мысленно вздыхала она, снова и снова думая о Гаранине. — Что сейчас делает? Куда пошел? Починил ли лодку или все еще рассекает по окрестностям на Ямахе? — Но после звонка Ленки Пряшниковой на душе сделалось еще тоскливей. — Он все знает о тебе, голубушка», — усмехнулась она про себя, прекрасно понимая, что стала заветным призом. И поступок крестного сочла предательством и с удовольствием бы сломала ему вторую ногу, обе руки и шею. Жаль, при любом раскладе сил бы не хватило.

Света вспомнила, как вчера в это время еще лежала в постели и не желала вставать. Ей казалось, что придет вечер, а вместе с ним все покатится в тартарары. И приезд всего семейства Гараниных принесет хаос и смятение. Вырвет из души то теплое, что еще там зиждется и помогает оставаться на плаву. Она чувствовала, как любая мелочь доводит ее до слез, и не гормоны тому были виной, а безысходная тоска по Гаранину. По его смеху, дурацким шуткам, да и просто по нему самому. Света ждала, что вот откроется дверь: влетит Арсений и завопит дурным голосом. И разогнав толпу богатых и знаменитых, кинется к ней и, схватив за руку, потянет к двери. По пути даст в морду Арману, дяде Вите Пахомову и старенькому дворецкому, привезенному Ланой из Гралье. Все закончится в полицейском участке в Бордо. И ей, Лане де Анвиль, придется ехать туда среди ночи и выкупать придурашливого Джина. Но все оказалось совершенно не так, как она себе напридумывала. Она мимоходом бросала взгляды на дверь в зал и не пропустила момент, когда семейство Гараниных вступило в бальный зал. Нет, никто не ошалел от увиденного богатства. Отец Арсения скользнул взглядом по гобеленам, а мачеха по люстре, зато сам Гаранин, мрачный и решительный, искал только свою потерянную ляльку. Позируя в другом конце зала, Света заметила, как местные матроны и девицы оглядывают нового человека. Пристально, с интересом и с моментальной калькуляцией активов. Но и тут, Света призналась себе, Арсений оказался на высоте. Черный костюм, кажется, от «Армани», белая бабочка…Да и сам Джин сохранял выдержку. Шутил, правда, в своей обычной манере, и весь вечер неотступно следовал сзади, словно боялся потерять. А может, так оно и было?

Сейчас Света не стала терзать себя извечно русскими вопросами «Кто виноват?» и «Что делать?». Она молча прижимала Олеську к себе и мысленно благодарила бога, что хитроумный Гаранин пожалел деньги на отель и заночевал в усыпальнице де Анвилей. Она бы с детьми точно бы отсюда не выбралась. Даже в голову 6 не пришло использовать браслет Люсьена, оставшийся со школьных времен.

Света завороженно смотрела, как, распутав веревку, Арсений принялся вязать какие-то замысловатые узлы, а потом закинул полученную конструкцию на флагшток и для надежности крепко дернул. Потом по веревочным ступенькам поднялся к окну и весело известил:

— Тут так пыльно, Света!

— Сейчас тряпку возьму, приберу, — фыркнула она и добавила с надеждой: — Связь есть, Джин?

Арсений глянул на экран телефона и крикнул радостно:

— Две полоски, Свет!

Ей хотелось заорать, что, когда она к нему пришла точно с такой же новостью, они расстались.

— Сейчас попробую позвонить Пахомову, — крикнул он сверху, под радостные вопли детей. Но крестный почему-то не отвечал. Может, внес нового знакомого в черный список, а может, просто пренебрег. Арсений лихорадочно пролистнул телефонную книжку, решив, что родителям он позвонит в последнюю очередь. На глаза попался телефон Вадьки Пряшникова. И Сеня не колеблясь ткнул в контакт старого друга. Трубку взяла Ленка и строго заявила:

— Не звони нам, Джин. Мы приняли сторону Ланы…

— Да мы вместе сейчас, Лен, — примирительно начал Гаранин. — Помоги, пожалуйста!

— Джин, ну хоть не ври, а? Ты сейчас в Бордо, что ли?

— Ага, Лен, знаешь, что нужно сделать…

— Если ты в Бордо, дай трубку Свете, — велела Ленка.

— Сейчас не могу, — пробурчал Арсений. — Не выделывайся, а выслушай…

— Нашел дуру, — отрезала Пряшникова и отключилась.

— Твою мать, — ругнулся Гаранин и позвонил отцу.

— Пап, вы не уехали еще? Вернитесь в замок. Нас тут заперли со Светой…

— Ну и правильно, — хмыкнул отец, раздражаясь, что его оторвали от завтрака, и не сразу понял, что сын и его семья попали в ловушку.

— Не волнуйся, Арсюша, — заверил Космонавт и тут же скомандовал:- Держитесь там, мы сейчас выезжаем.

Юрий Алексеевич Гаранин, кинув трубку на кресло, крепко выругался.

— При детях, — зашипела Анечка. — Юрочка, я же просила!

Космонавт глянул на дочек, чинно сидящих напротив. Катя с помощью ножа и вилки резала блинчик, а Маша пила апельсиновый фреш и при этом пялилась в телефон.

— Что там у тебя? — рыкнул Гаранин-старший, лихорадочно думая, как помочь сыну. — Я же просил не тащить трубки на стол!

— Я переписываюсь с Таей Пахомовой. Она вчера нас на балу встречала.

— A-a-az — улыбнулась Анечка, не понимая, почему в один миг у мужа испортилось настроение. Космонавт замер, словно только что увидел старшую из близняшек, следом перевел взгляд на вторую и осторожно поинтересовался:

— Вы обменялись телефонами с дочкой Пахомова?

— Ну да, — вразнобой загалдели дочки, — Тая учится в том же лицее, где у нас практика. Вот мы и решили встретиться в Париже до начала занятий. Ты же не возражаешь?

— Трубку, — просипел Космонавт, задыхаясь от нетерпения. — Быстро! Там Сенька наш в опасности!

Освободив ногу из веревочной ступеньки и крепко ухватившись руками за паракорд, Арсений съехал вниз, как заправский моряк по канату.

— Держи, — подал он Свете свой телефон и принялся снимать рубашку.

— Что ты затеял? — удивилась она.

— Веревка дпинная, — рыкнул Гаранин. — Метров шесть-восемь. Можно сплести что-то похожее на люльку и, выбив стекло, аккуратно спустить Женьку и Олеську вниз. Они побегут в дом и позовут помощь.