Вот уже месяц Света знала о выходе Гаранина из спячки. Откуда-то он раздобыл точные сведения о ней самой и ее семье. И даже заявился в Париж, официально передав через ее личного секретаря просьбу назначить встречу. В любое время, в любом месте. Света вспомнила, как мысленно пошутила тогда о рандеву в Сомали или в Северной Корее. Ну на худой конец, в Кемерово! Но тут же одернула себя. Зная Гаранина, он и туда припрется, только дай повод. Настоящий охотник и дремучий мракобес. Вбил себе в голову какую-то чушь и ничего слышать не желает.

«Как же! Денег мне захотелось, — хлюпнула она носом, невольно вспоминая все его скабрезные шуточки. — Ты и тогда знала, что в этой истории замечательный трах и больше ничего. Ни любви, ни уважения! И если Сенечка дорогой настроен серьезно, то просто понял, какая добыча уплыла из его рук. Вот теперь сучит лапами, вернуть пытается. С таким же успехом можно выйти замуж за Доменика или Жерара. Почти сразу после гибели Люсьена его кузены предлагали такой вариант, чтобы дорваться до замка в Гралье. Но у меня и в состоянии безутешного горя хватило ума отказать. Вот и Сенечке тоже хрен на блюде обломится».

Света утерла слезы и велела секретарю отправить этот контакт в игнор.

— Я всегда для него занята, Сильвия — предупредила она. — Вносить в черный список не нужно. Просто каждый раз придумывайте новую легенду. Я в Антарктиде хожу по языку с пингвинами, отдыхаю на Мальдивах или в Майами, учу китайский в Пекине или медитирую в Шаолине. Что угодно! Только правдиво и односложно.

— Конечно, мадам Гралье, — бесстрастно заметила Сильвия, немолодая старая дева, стриженная под мальчика.

Сенечка дорогой позвонил еще пару раз и прекратил бесполезную трату времени и денег. Но Света точно знала, что он обязательно появится. Внезапно и оглушительно.

— Может, все-таки повидаетесь? — примирительно осведомилась мама. — Витьке он понравился…

— Вот пусть крестный и выйдет за него замуж, — огрызнулась Света.

— Ну-ну, спиногрыз, — ворчливо заметил Пахомов, чинно восседая в Лилином будуаре на кушетке-рекамье девятнадцатого века и вытянув вперед больную ногу в лангетке.

— Гаранин, может, и хороший человек, я не спорю, — всплеснула руками Света и заходила по комнате. — Но он не любит меня. Вообще женщин не любит!

— На гея он не похож, — пробубнил Витька. — Нормальный мужик…

— Он похож на пидораса, — фыркнула Света, заслужив неодобрительный взгляд матери. — Гаранину нравится сам процесс… А жениться он никому не обещал!

— Но если ты знала заранее, — возмутилась Лиля. — Зачем же…

— Мама, ну можно я в свои тридцать сама разберусь, с кем мне спать, а за кого замуж выходить! Я не хочу его видеть. Все. Точка!

Света рванула к двери, но насмешливый голос крестного остановил ее на полпути.

— Не хочешь, а придется, — хмыкнул он. — Все семейство Гараниных заявится на Бал Лилий.

— С чего бы? — насторожилась Лиля. — Я им приглашения уж точно не отсылала.

— Я отослал, — отмахнулся Витька и, заметив возмущенные взгляды обеих дам, счел нужным добавить: — Они меня в Москве выручили. Сеня спас от руки какого-то сумасшедшего. Ну и дома хорошо приняли…

— И ты решил, что можешь распоряжаться на моем Балу? — изумилась Лиля. — Витя, я тебя как брата люблю, но сейчас придушить готова. Мне хоть все мероприятие отменяй, понимаешь?

— Нет, — поморщился Пахомов и повернулся к де Анвилю, до сих пор наблюдающему за спором со стороны. — Ну хоть ты меня понимаешь, Арман?

— Немного, — серьезно кивнул тот. — Хотя за содействие в нейтрализации Таракана мы рассчитаемся стоянкой яхты.

— В чем цимес, Витя? — сердито поинтересовалась Лиля, пригвоздив старого друга грозным взглядом.

— У ребенка двое родителей, Лилечка, — тяжело вздохнув, сообщил очевидное Пахомов. — Мы, конечно, все с нетерпением ждем, когда родится еще один член семьи, но нужно и на другую сторону посмотреть.

— О-о-о! — запричитала Света, воздев руки к небу. — Почему все считают своим долгом лезть в мои собственные дела? Ты, крестный, всю семью Гараниных в Москве видел. Все! Достаточно! Зачем их всех сюда приглашать, не понимаю!

— А тебе разве не хочется взять реванш? — невзирая на крики, улыбнулся Пахомов. — Пусть твой Арсений обалдеет, когда увидит тебя не в ватнике с помойным ведром в руках, а нарядную, да еще в бальном зале де Анвилей. Там одна люстра дороже всей его недвижимости стоит.