— Ну, для начала неплохо.

— Итак, что делать дальше? — я стараюсь не проявлять особого энтузиазма… и, подозреваю, у меня ничего не получается.

— Ну, — говорит она тихо. — Наверное, целоваться.

— Спаривании ртами? А как это делается?

Она заламывает руки.

— Ну, мы соединяем рты и используем языки и губы, чтобы доставлять друг другу удовольствие. Да в этом вообще-то никакого свода правил не существует.

— Свудпраавил?

— Целый ряд правил, — уточняет она. — Прежде всего, следуешь инстинктам.

Я очень хочу попробовать. Хочу попробовать вкус Ти-фа-ни на своих губах, языке. От одной мысли о том, что ее меньший язычок мечется по моему, мой член начинает болезненно ныть. Почему я ждал столько дней, чтобы сказать «да»? Я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы схватить ее и, удерживая в шкурах, утвердить ее, как есть.

— Значит, ты хочешь засунуть свой язык мне в рот?

Она, моргая, смотрит на меня.

— Я… думаю, нам стоит попытаться.

Но полной желаний и нетерпения она не выглядит. Она выглядит напуганной.

Я сажусь перед ней, и она вздрагивает.

— Мы не обязаны…

— Нет, — выпаливает она. — Все это было моей идеей, и мы должны попробовать.

Но она снова заламывает руки и выглядит испуганной.

Мое сердце сжимается. Все идет не так, как надо. Я знал, что она не будет готова и не особо-то этого жаждет, но совсем не ожидал, что она будет выглядеть так, словно я пронзил ее грудь копьем. Я остаюсь неподвижным, пока она скидывает с плеч тяжелые шкуры и бросает их рядом с моими. Она одета в простое кожаное платье, доходящее до икр, отороченное белым мехом, а под ним леггинсы. Ее тело покрыто с головы до пят даже после того, как она сняла шкуры, и я не вижу ни малейшего проблеска нежной обнаженной кожи. Но даже будучи напуганной, Ти-фа-ни прекрасна. Она грациозна в движениях, и у меня аж руки зудят от желания впиться пальцами в ее кудрявые волосы.

Она наклоняется ко мне и кладет руку мне на грудь. Она сидит в шкурах около меня, и требуется вся моя сила, чтобы не схватить ее, втянуть к себе на колени, и крепко ее обняв, прижать к своей груди. Вместо этого я опускаю руки по бокам, чтобы по неосторожности не прикоснуться к ней. Мне кажется, что это было бы катастрофически плохой идеей, тем более сейчас. Я чувствую, как ее маленькая фигурка напротив меня дрожит, даже тогда, когда она смело садится на мои колени и прижимается бедрами к моему члену.

— Видно, что один из нас безумно рад быть здесь, — выдыхает она шепотом. Мне кажется, что она пытается шутить, однако слова вылетают из ее рта бездыханным и дрожащим голосом.

— Я буду контролировать себя, — заявляю я ей. — Не волнуйся.

— Я и не сомневаюсь. — Но она выглядит так, будто сама в это не верит. Ее руки трепещут над моим жилетом, и она все еще не смотрит мне в глаза. — Я… э… начну.

Я тихонечко жду. Я едва осмеливаюсь дышать, потому что боюсь, что если я сделаю резкое движение, она, придя в полный ужас, тут же исчезнет.

Она делает несколько глубоких вдохов. Ее взгляд скользит по моему лицу, а затем она обхватывает мое лицо руками и тянет к себе. Ее губы прижимаются к моим. Совершенно ошеломленный, я не двигаюсь и чувствую, как ее язычок скользит по моим напряженным губам.

И я погиб.

Часть 6

САЛУХ

Я открываю рот, дав ее языку скользнуть внутрь, и тот легким взмахом касается моего. Он гладкий и шелковистый, точно такой же, как и ее кожа, и я испускаю стон. Ощущения совсем не такие, какими я их себе представлял. Придя в удивление от всех этих чудесных чувств у меня закрываются глаза. Давление веса ее тела на моем члене, да еще в сочетании с ощущением ее языка, скользящего мне в рот? Я буду ласкать свой член, вспоминая этот миг своей жизни, до конца своих дней.

Ее губы двигаются поверх моих, а язык ласкает глубины моего рта. Ее тело прижимается к моему, и я не могу устоять, чтобы не прикоснуться к ней. Взяв ее за руки, я обнимаю ее, чтобы я мог спариваться с ней ртами. Это именно то, о чем я мечтал. Теперь я взываю к своему кхаю. «Резонируй прямо сейчас. Утверди ее нашей».

Она застывает в моих объятиях, после чего резко отскакивает.

— Нет! — неистово царапая мою кожу, она отчаянно пытается освободиться.

Я отпускаю ее, потрясенный ее яростной реакцией. Я совсем не этого хотел. М… мне показалось, что она наслаждается так же, как и я.

Ти-фа-ни отбрасывает от себя мои руки и, обняв себя за плечи, съеживается и дрожит.

Я хочу прикоснуться к ней и успокоить, но не смею.

— Прости, я не хотел…

— Проблема не в тебе, — говорит она, и я слышу, как ее голос дрожит от слез, хотя ее лица не вижу. Оно скрыто ее чудесными волосами. — Все из-за меня. Только из-за меня. Я сломлена.

— Ты само совершенство, — говорю я ей охрипшим от разочарования и переживаний за нее голосом. Моя пара страдает, и я не знаю, как это исправить. Никогда раньше я не чувствовал себя таким беспомощным, таким отчаявшимся. Подумать только, всего несколько минут назад я умолял своего кхая заявить на нее права. Но сейчас я испытываю облегчение оттого, что он молчит. Подчинение его призыву сейчас немногим бы отличалось от того, как ею воспользовались те, другие.