Но сейчас я не в состоянии об этом думать. И я не делюсь этими своими тревогами с Салухом. С нас хватит того, что происходит между нами.

Как то, что происходит в данный момент. В данный момент я лежу на нем в нашей пещере, как мы обычно это делаем. Каждый раз я неизменно сижу на нем верхом, широко расставив ноги, потому что чувствую, что в душе я должна признать тот факт, что он возбужден. К тому же мне очень нравится раскинуться на нем и позволять ему ласкать мою спину и руки. Он никогда не опускает руки ниже, никогда не хватает меня за задницу и не пытается подтолкнуть меня к чему-то большему. Это просто один длинный ежедневный сеанс обнимашек и не более того.

Как ни странно, я жду их с нетерпением. Стресс от встреч с ним исчез, потому что я знаю, что он ничего от меня не требует. Это несколько часов, проведенных вдали от нескончаемого пристального внимания жителей пещер, вопросительных взглядов Джоси, и суеты бесконечных приготовлений к предстоящему жестокому сезону и возвращению в главную пещеру, когда Харлоу снова заработает своим камнерезом. Хотя я с нетерпением жду встречи с остальными людьми, я совершенно не горю желанием вернуться в главную пещеру. Если мне кажется, что Южная пещера переполнена народу, то, переселение всех нас обратно в одно большое шумное племя, будет означать, что там будут путаться под ногами еще больше народу, и возможность сохранить какую-то уединенность будет на вес золота.

Одна большая рука лениво гладит меня по спине.

— О чем задумалась, Ти-фа-ни?

С закрытыми глазами я улыбаюсь в то время, как лежу у него на широкой груди. Я слышу ровный стук его сердца, и я люблю его слушать. Я готова слушать часами, при условии, что он прижимает меня к себе и гладит.

— О переселении обратно и том, что племя опять будет жить вместе. — Кемли с семьей, Вадреном и еще несколькими старейшинам уже ушли этим утром. Фарли осталась, чтобы помогать мне с Чомпи, и Салух, естественно, тоже остался. — Мы все набьемся обратно в одну пещеру, и там будет ужасно тесно.

— Все не так уж плохо. Больше рук и дружелюбных лиц для того, чтоб выполнить повседневную работу побыстрее.

— Но и времени поменьше на то, чтоб побыть наедине, — отмечаю я. — А мы по-прежнему и близко не приблизилась к моей цели. — Я усаживаюсь прямо и обеспокоенно смотрю на него. — Думаю, нам стоит снова поцеловаться.

Но даже тогда, когда я это говорю, все мое тело напрягается, и я чувствую, как покрываюсь холодным потом.

— Я чувствую твой страх, — тихо говорит он и ободряюще потирает мне руки. За последнюю неделю я пристрастилась к его прикосновениям. Как получается так, что мне нравится мысль о том, чтоб с ним обниматься, но как только подумаю о поцелуях, меня словно парализовывает? — Что могло бы заставить тебя меньше бояться?

Я одариваю его едва заметной улыбкой.

— Понятия не имею.

— Ты уже добилась больших успехов. Вспомни то время, когда мы впервые пришли в эту пещеру. — Он проводит пальцем по моей щеке. — Теперь я могу прикоснуться к тебе, и ты не начинаешь тут же плакать.

Господи! Меня охватывает чувство вины. Я не очень-то справедлива к нему, не так ли?

— Хотелось бы, чтоб мы могли побыстрее продвинуться вперед, но ласки мне даются тяжело.

— Тогда… разве нам обязательно ласкать именно друг друга?

Я хмуро смотрю на него.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он выглядит удивленным.

— Разве люди ради удовольствия себя не ласкают?

Ооо. Мастурбация. У меня начинают гореть щеки.

— Ты имеешь в виду… прямо на глазах друг у друга?

Почему ж мне это кажется таким чудовищно скандальным? И почему я не сразу отвергаю подобную идею? Я аж немею от ужаса от самой мысли о том, чтоб ласкать себя прямо перед ним, однако в глубине души я еще больше заинтригована, что он предпримет. Неужели это так ужасно, что я мечтаю понаблюдать, как он этим занимается?

— Ну, в уединении я занимался этим уже много раз, но не думаю, что тебе сильно полегчает, если я сделаю это еще раз.

У меня вырывается нервный смешок. Это самый причудливо откровенный разговор в жизни.

— Да, полагаю, ты прав.

— И, если хочешь, во время этого мы можем все обсудить.

Я прикусываю губу, обдумывая то, что он предлагает. Грязные разговорчики и мастурбация. Я, конечно, заинтригована, и в то же время мне жутко страшно. У меня такое ощущение, будто это похоже на важный шаг вперед. И тем более, если я никогда не рискну, то никогда не смогу избавиться от своих проблем. Парадоксально, но это кажется менее интимным, чем поцелуи.

— Пожалуй, мне не хочется делать это первой.

Он медленно кивает головой, и в его глазах снова появляется горящий, напряженный взгляд, от которого меня тут же бросает в дрожь.

— Значит, первым буду я. Готова?

Господи, помилуй. Готова ли я? Мне бы хотелось сказать ему, чтоб подождал, что я еще не готова. Что у меня нет уверенности, что мы поступаем правильно. Но время на исходе. Я знаю, что когда мы все вернемся в главную пещеру, для нас с ним будет уже невозможно сбежать от всех, как раньше. Кто-нибудь точно нас раскусит. Моим ухажерам скоро надоест та игра, в которую Джоси их гоняет, и они вернутся, чтобы меня доставать.