Но мадам Виоль уже не интересовало его мнение.

– Сейчас ты хорошо одеваешься, - одобрила она мое платье. – Я тебе говорила: не носи откровенных нарядов! Обязательно надень то синее платье, в котором он тебя первый раз увидел. Ты же видишь – он любит скромниц. Попался на это один раз, держи его этим на крючке и дальше.

Синее платье… Я вспомнила, как отреагировал Этьен, когда увидел меня в синем платье, что я позаимствовала из гардероба Розалин. В платье, которое так отличалось от остальных…

– И я тебя умоляю, Розалин, - мадам понизила голос до шепота. – Успокойся! Никаких похождений! Пусть все хотя бы успокоится! Зачем ты ведешь себя так бездумно! Если грешишь – то делай это, хотя бы, тайком!

Грешить тайком… Месье Жерар и бровью не повел, услышав слова жены. Значит, родители Розалин знали все о семейной жизни четы де ла Мар. Знали и поддерживали дочь. И еще это значит, что Розалин притворялась скромницей, чтобы понравиться графу. Этьену нравятся скромницы.

А я вела себя с ним так распущенно…

– Вот-вот, - похвалила меня мадам Виоль, - почаще красней, побольше смущайся. Ты сказала ему, что нам нужны деньги? – она даже заерзала на диване от нетерпения. – Сказала? Я ведь писала тебе об этом!

Месье Жерар стряхнул сонное оцепенение и так и впился в меня взглядом.

Я отрицательно покачала головой, и они оба разочарованно вздохнули.

– Попроси сейчас! – потребовала мадам Виоль. – Мы ведь не можем уехать с пустыми руками!

Теперь меня не удивляло, что родители Розалин не распознали во мне самозванку. Едва ли их интересовало в жизни дочери что-то, кроме кошелька ее богатого мужа.

От ответа меня избавило возвращение Этьена.

– Ну вот, - сказал он преувеличенно-весело. – Экипаж у крыльца, можете отбывать со всеми удобствами.

Мадам Виоль подталкивала меня взглядом, но мой язык словно окаменел. Я не представляла, как можно вот так просить у графа деньги. Я не знала, были ли подобные просьбы в этой семье привычными, или мне предстояло сделать это в первый раз.

– Розалин! – зашептала мадам.

– Что такое? – тут же спросил Этьен.

Я молчала, и мадам вдруг выпалила:

– Я заказала для дочери новое платье, но мне не хватает денег, чтобы его выкупить. А моя дорогая девочка стесняется попросить…

Лицо мое уже пылало, и не становилось легче от пристального взгляда Этьена.

– Сколько нужно? – спросил он, глядя на меня.

– Сто соверенов, - тут же подсказала мадам Виоль. – Очень красивое платье! Последняя модная новинка!

– Я пришлю чек, - сказал Этьен. – Коляска ждет, можете ехать.

– Мы никуда не поедем! – взвизгнула вдруг мадам Виоль и схватила меня под руку. – Мы будем жить здесь! Мы будем присматривать за нашей девочкой! Вы плохо с ней обращаетесь, я уверена! Вы запугали ее!

– Прошу вас!.. – взмолилась я, пытаясь освободиться от нее.

– Мы тебя спасем, Розалин! – объявила мадам, с героическим пафосом. – Мы никому не дадим тебя в обиду.

– Пошли вон, - сказал Этьен ледяным тоном, и мадам замолчала, хлопая ресницами. – Пошли вон сейчас же.

Месье Жерар поставил чашку и поднялся с дивана.

– Что вы сказали? – спросил он высокомерно.

– Что слышали, - Этьен улыбнулся не менее любезно, чем до этого улыбалась мать Розалин. – Экипаж ждет, можете отбыть с ветерком. Сейчас же. И я передумал. Денег вы не получите. Я сам куплю платье для Розалин, если она захочет. Не утруждайте себя больше покупками, маменька.

– Маменька?! – возмутилась мадам Виоль. – Что за тон?!

Мне удалось, наконец, вырваться из ее цепких пальцев, и я вскочила, испытывая неимоверное желание вытереть ладони о платье.

– Вам и в самом деле лучше уехать, - сказала я.

Казалось, родители Розалин потеряли дар речи.

– Мне вызвать полисмена? – поинтересовался Этьен.

Эти слова привели мадам и месье в чувство.

– Мы уходим, Жерар, - процедила мадам Виоль сквозь зубы.

– Это возмутительно! – поддакнул он и первым пошел в сторону прихожей.

– Мы будем жаловаться императору! – провозгласила мадам уже стоя у порога. – Вы запугали нашу девочку! Она сама на себя не похожа!

– Всего хорошего, - пожелал им на прощанье Этьен, и мадам от души хлопнула дверью.

Некоторое время я молчала, не зная, что сказать.

Но Этьен обнял меня за плечи и притянул к себе, и я со вздохом облегчения уткнулась ему в грудь.

Этот досадный инцидент испугал меня, а особенно испугало обещание мадам Виоль пожаловаться императору. Но вечером, в объятиях Этьена, я позабыла обо всем. А на следующий день и вовсе не вспоминала о мадам Виоль и месье Жераре.