Но увидеть ее с Грегори — это было уж чересчур! Он сразу припомнил тот день, когда она разговаривала с мальчишкой из крепости, и то же самое чувство жгучей ревности охватило его с такой силой, что он едва не задохнулся. Сердце бешено заколотилось, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы хоть немного взять себя в руки.

Ох, уж эта Мелисанда! Просто невероятно! Мало того, что она отвергает его, она решила и вовсе расторгнуть их брак. Он видел по ее гордо вздернутому носику и горящим глазам, что она полна решимости сражаться с ним до конца.

Она забыла только одну очень простую вещь, что она — его законная жена. Он занял место Мэнона, крепость — его, владения принадлежат ему, и она — тоже принадлежит ему. Он понял сегодня, что судьба их связала, и отныне они будут вместе.

Сейчас он желал ее настолько сильно, что не мог думать ни о чем ином. Она лежала под ним в прохладном потоке ручья, напоминала ему нимфу — мраморное тело, розовые лепестки губ.

Мелисанда попыталась выбраться из-под него. Но не могла сдвинуть его ни на дюйм. Глаза ее сердито горели.

— Вы не имеете никакого права…

— В самом деле?

В фиолетовой глубине ее глаз засверкали молнии.

— Вы вообще не вспоминали обо мне все эти годы!

— Простите же мне мою забывчивость! Я намерен сейчас же исправиться!

Он прильнул к ней губами, поглаживая рукой по щеке. Она с силой уперлась ему в плечо и, извиваясь, все пыталась высвободиться. Но он даже не шевельнулся; он был занят другим: эта женщина имела вкус сладкого вина и аромат мяты, и не в силах оторваться от нее он целовал ее жадно, страстно, безудержно.

— Вы не можете это делать здесь. В лесу.

— Почему? Мне здесь очень нравится! Ручей, шелест листвы, легкий прохладный ветерок. Вы же именно здесь собирались заняться этим с другим мужчиной?!

Она отчаянно замотала головой:

— Вы пришли в момент… Это чисто дружеский поцелуй.

— Я очень люблю такую дружбу.

— Просто нежный поцелуй.

— И это вы называете поцелуем?! — Конар презрительно фыркнул.

— Вы хотите сказать, что ваш поцелуй лучше? возмущенно вскрикнула она.

— Конечно, — промурлыкал Конар. — И вы должны были это почувствовать.

— Ваш меч скоро поржавеет, если мы так и будем лежать в ручье, — предупредила она.

— О, мой меч скоро будет обнажен! — с усмешкой сказал он.

Она побледнела от испуга. Глядя в ее широко распахнутые глаза, Конар внезапно с облегчением понял, что у нее с Грегори ничего не было, кроме поцелуя, и, конечно, все это время она надеялась на отмену брака.

Вопреки себе, он вдруг почувствовал некоторую жалость.

Мелисанда чутко уловила смену его настроения.

— После столь долгих лет! — прошептала она. — И вот так, здесь!

— Ну хорошо, а если не здесь?..

— Пожалуйста…

Он медленно, в раздумье покачал головой.

— Ну, и что я буду иметь с этого? — спросил он.

— Сегодня ночью я сделаю все, о чем вы меня попросите. Все, как это должно быть.

— А-а, ты просто тянешь время, Мелисанда.

— Вы столько времени пренебрегали мной, милорд, что час или два не имеют значения.

— Ну, все меняется на этом свете. Вот и ты, к примеру, сильно изменилась.

Мелисанда почувствовала, что он уже поддается ее уговорам, и решилась сказать:

— Я постараюсь, чтобы вы не были разочарованы. Это была победа. Она это увидела по его глазам. Но все же ему не захотелось так легко уступать.

— Мне нужно, чтобы жена меня ждала и с готовностью принимала, свежая, благоухающая.

Она молчала. Конар понял, что она только и ждет, когда он, наконец, ее отпустит.

— Ну, так как, Мелисанда, ты даешь мне обещание?

— Да!

Ему до смерти не хотелось ее сейчас отпускать. Однако она дала обещание, и ему было очень интересно посмотреть, как она будет его выполнять.

Он поднялся и подал ей руку. Она, избегая смотреть на него, быстро развернулась, чтобы уйти, но он остановил ее.

— Там моя лошадь, — пояснила она.

— Ничего, мы вернемся на Торе.

Он подсадил ее в седло, и они поскакали. Когда они приближались к дому Эрика, она вдруг спросила с подозрением:

— А почему вы столь внезапно приехали за мной? Он не отвечал, и Мелисанда повернулась к нему, пытаясь заглянуть в его глаза.