Я не могла не рассмеяться, услышав эти едкие слова от своей мамы. Я уже давно не задавалась вопросом, с чего я такая вспыльчивая. Но по ней было невозможно понять, шутит она или нет. Тон её голоса никогда не был саркастичным или дразнящим. И выражение её лица тоже никогда её не выдавало. Но это же была шутка, ведь правда?

Она не могла серьёзно говорить о том, что хотела провести со мной время перед смертью... ведь так? Хотя возможно это был новый уровень, на который она опустилась. Это было низко даже для неё. Вероятно, она пыталась заманить меня назад, угрожая смертью.

И это даже работало. Я не хотела, чтобы мои родители чувствовали себя так, будто я их не люблю или не хочу проводить с ними время. Конечно, я любила их. И хотела проводить с ними время.

Но у меня также была работа, которая требовала от меня очень многого. И ещё всегда была опасность того, что зомби апокалипсис начнётся в тот самый момент, когда я буду гостить у них... и я не смогу уехать... поэтому мне придётся до конца своих дней сражаться с зомби в городе, в котором я поклялась никогда больше не жить. У меня были вполне резонные причины не возвращаться туда.

— Мам, я была бы рада, если бы вы с папой навестили меня, — а ещё я этого боялась. Но так было всегда. Я в одинаковой степени любила и боялась их. — Когда вы думаете приехать?

— На следующих выходных, — быстро сказала она, тон её голоса слегка переменился. Она звучала мягче... более радостно. — Ты успеешь взять пару выходных?

— У меня уже есть один выходной в воскресенье, — уверила я её, хотя была готова пнуть себя за то, что предлагаю ей один из дней, посвященный "Сарите".

Я знала, что Вера поймёт, но не знала, пойму ли это я сама. Я хотела снова работать в "Сарите" и не могла этого дождаться. Какую бы работу не приготовила для меня Вера. Хотя, будем реалистами, она могла приготовить что-то похуже. Например, заставить меня выполнять работу дезинфектора и ловить тараканов голыми руками. Она могла отправить меня охотиться на крыс и запретить возвращаться, пока я не переловлю их всех.

Шутка. Насколько мне было известно, они уже справились с насекомыми и грызунами. Слава Богу. Но оставалось всё ещё много разных работ, которые меня пугали.

Но что бы ни придумала для меня Вера, почему-то я верила, что это было частью моего развития и взросления. В итоге, это всё окупилось бы мне. И я надеялась получить "Сариту". Это всё, что мне было нужно.

Даже если бы мне, условно, пришлось ловить тараканов.

Или вроде того.

У меня не было никакого выбора, и от этого зависело моё будущее.

— Папа идет к врачу днём в понедельник, поэтому мы уедем от тебя утром. Но пока мы будем там, мы бы хотели видеть тебя.

— Мам, я уже сказала, что у меня выходной в воскресение, — она ничего не ответила, но я почувствовала, что она осуждает меня. — Я посмотрю, что можно сделать насчёт субботы.

— Мы только об этом и просим, дорогая.

Я глянула на дверь и уже заранее знала, что Уайетту будет что сказать по этому поводу. Он с трудом предоставил мне выходной в воскресенье, а это был мой законный выходной.

— Когда мне вас ждать?

— Мы приедем в пятницу вечером и сами себя займём. А субботу проведём уже все вместе.

Я вполне могла занять родителей в выходной, это же не было так ужасно? Я их любила. Мне нравилось проводить с ними время, если они не доставали меня своими уговорами вернуться домой.

Хотя я и не была их любимицей, они были очень ко мне привязаны. У нас в семье всегда были очень близкие отношения, может быть слишком близкие. Мы знали друг о друге всё. И всегда переходили границы и влезали туда, куда не следовало. Поэтому они бы меня никогда полностью не отпустили. Они привыкли участвовать в моей жизни. Они привыкли переживать обо всём, что случалось со мной. И они хотели, чтобы всё так и оставалось.

Это было мило. Но это также удушало. Именно по этой причине я уехала из Гамильтона. По крайней мере, это была одна из причин.

Я попрощалась с мамой и отключила телефон. Снова зайдя на кухню, я вдохнула влажный воздух, который сразу же начал обволакивать меня. Он был таким же душным, но по-другому. Он окутывал всё моё тело, сжимал лёгкие в свои кулаки, заставлял меня потеть каждой клеточкой и наваливался на меня всей своей тяжестью. И, тем не менее, здесь я чувствовала себя свободно.

Это ощущение кухни было мне знакомо.

Это была песнь сирены, которая не отпускала меня.

Родители душили меня по-другому. И хватка напоминала иногда мокрую подушку у меня на лице. Но кухня была совсем другой — она давала мне дышать.